Страница 35 из 128
Шипящий, злобный смех Брата, раздавшийся в темноте, стал для них обоих вполне понятным ответом.
— Если Аркониэль что-то знает, Айя тоже должна это знать, — заметила Тамир.
— Может, тебе стоит поговорить с ними? Я знаю, ты до сих пор на них злишься, но ведь они должны помочь тебе, правда?
Тамир недовольно передернула плечами, Ки вздохнул и уселся рядом с ней поудобнее. От его дыхания слегка шевелились волосы, падавшие ей на лоб.
— Мне не хочется это признавать, — снова заговорил Ки, — но, наверное, есть что-то такое в прошлом, из-за чего Брат гневается на Аркониэля. Иначе зачем бы он сказал тогда, чтобы я спросил волшебника?
— Что они еще взвалили на меня? — с горечью негромко произнесла Тамир.
— Да, понимаю… Но я им верю, когда они говорят, что хотели защитить тебя всеми доступными им способами. Спроси его, ладно?
— Придется. Только я никак не могу найти подходящее время, столько всего приходится теперь решать. А может… Ну да, может, я просто не хочу ничего знать.
Ки снова обнял ее за плечи и прижал к себе.
— Ты ведь его по-прежнему любишь, да?
Тамир кивнула. Спустя некоторое время после ее преображения она снова начала вспоминать, как все было прежде. Да, она еще страдала от того, как обошлись с ней волшебники, как они обманули ее, но все равно не могла забыть, каким добрым и терпеливым учителем был Аркониэль. Хотя в детстве она относилась к нему не лучшим образом. Он был неловок, ничего не понимал в детях, но изо всех сил старался скрасить ее одиночество. Именно Аркониэль убедил ее отца и Айю привезти в замок другого ребенка, компаньона для нее. Так в ее жизни появился Ки.
И теперь, сидя рядом с Ки и чувствуя, что одно его присутствие отгоняет ее страх перед темнотой и перед Братом, Тамир решила, что только за это она может многое простить Аркониэлю. Но распространится ли это прощение на Айю, предстояло еще выяснить.
— А может, ты и не должна спрашивать у них, — вдруг зашептал Ки. — Может, лучше пойти к жрецу оракула.
— К Имонусу?
— А почему нет? Он ведь говорит от имени оракула, так? Ты можешь хотя бы задать ему вопрос.
— Наверное, могу… — Тамир еще не до конца освоилась с мыслью, что Светоносный стал теперь ее личным покровителем. — Да, я поговорю с ним утром.
Тамир неохотно откинулась на подушки, зная, что Ки теперь оставит ее и вернется на свою койку.
Но он не ушел. Вместо того он прилег на подушки рядом с ней и взял ее за руку. Через мгновение она почувствовала, как он шевельнулся и неловко прижался губами к ее волосам.
— Сегодня больше не будет страшных снов, — шепнул он.
Боясь не то что произнести слово, но даже вздохнуть, Тамир лишь крепко сжала его руку и прижалась к ней щекой.
Ки вообще-то не собирался целовать ее. Это был внезапный порыв, и от смущения он залился краской в темноте. Ее ответное молчание еще более смутило его, но Тамир не оттолкнула его и не отняла руки.
«Что я делаю? — в ужасе думал он. — Чего она ждет от меня? И чего хочу я сам?»
Ее теплое дыхание щекотало его запястье, пальцы ощущали ее нежную щеку. Он знал, что Тамир не пользуется духами, но мог бы поклясться, что от ее волос пахнет чем-то сладким, чем-то определенно не мальчишеским. И на мгновение она показалась ему такой же, как любая другая девушка, с какими он делил постель.
«Нет, она не любая девушка», — напомнил себе Ки и от этой мысли смутился еще сильнее. И совсем перестал что-либо понимать. То ли она заснула, то ли ждала, что он скользнет к ней под одеяло?
«Как друг или как возлюбленный?»
Возлюбленный. Когда в уме Ки вспыхнуло это слово, его разом пробрало и жаром, и холодом, а сердце бешено заколотилось.
— Ки? — Шепот звучал совсем сонно. — Ложись, что ты сидишь? Так себе шею свернешь.
— Я… э-э… Хорошо.
Ки чуть подвинулся.
Теперь ее дыхание касалось его щеки, а одна из ее кос щекотала ладонь. Ки протянул свободную руку, чтобы убрать косу, но помедлил, держа ее на ладони, наслаждаясь шелковистостью волос. Потом вспомнил, как пальцы Тамир касались его затылка, и по его спине снова пробежали мурашки.
Это было чисто женское прикосновение, несмотря на то что руки Тамир покрывали мозоли от рукоятки меча.
Ки чуть повернул голову и ощутил дыхание Тамир уголком рта. А что если он поцелует ее?
Его сердце теперь колотилось так, что Ки ощущал боль. Он отвернулся, близкий уже к настоящей панике. Его испугало острейшее желание близости, чего до сих пор он ни разу не чувствовал к Тамир. Только не это!
— Тамир? — шепотом окликнул ее он, не представляя, что мог бы ей сказать сейчас.
Но ответом ему был лишь звук ровного сонного дыхания.
«Проклятье! — мысленно выругался он, глядя в темноту. — Что же мне делать?»
Глава 16
Больше никаких снов в эту ночь Тамир не видела, а когда рано утром проснулась, то, даже не успев открыть глаза, поняла, что Ки провел рядом всю ночь. Ее щека прижалась к его плечу, когда она повернулась во сне. Он еще спал, лежа поверх одеяла, точнее, наполовину сидел, неудобно привалившись к подушкам, а его рука как будто придерживала одеяло на Тамир, чтобы оно не сползло.
На одно мгновение, когда сон еще не окончательно слетел с нее, Тамир показалось, что все вернулось и теперь все будет так, как в детстве… Но тут она проснулась окончательно — и замерла, не зная, как поступить: лежать неподвижно, чтобы не разбудить Ки, или лучше отодвинуться. Застыв в неуверенности, она лежала, рассматривая черты его лица. Длинные волосы Ки разметались по подушке, их пряди касались ее щеки. Темные ресницы были похожи на тонкие мазки кисти по пергаменту, а щетина, отросшая на подбородке, поблескивала в слабом утреннем свете. Чуть приоткрытые губы казались очень мягкими.
«Как близко», — подумала Тамир, вспоминая свой постоянный сон, в котором они почти целовались на утесе над заливом. Что бы она почувствовала? Ох, как трудно было справиться с искушением прикоснуться губами к его губам…
Но прежде чем она набралась храбрости, ресницы Ки вздрогнули, глаза открылись — и Тамир отпрянула. Рука Ки инстинктивно обняла ее поверх одеяла, заставив сдержать дыхание. Как близко…
Но тут глаза Ки расширились — и он дернулся, отодвигаясь от нее, дернулся так резко, что тут же и свалился с кровати на пол с громким стуком.
«Ну точно как в моем сне», — подумала Тамир. От его поспешного отступления ей стало и смешно, и больно.
— Ух… с добрым утром, — пробормотал Ки, краснея до ушей под ее взглядом.
— Ты… похоже, тебе было не слишком удобно спать… — начала было она и тут же замолчала, тоже залившись краской — она увидела, что ночная рубашка Ки задралась почти до пояса, открыв ее взору приподнявшийся пенис.
Тамир быстро отвела глаза, ей захотелось спрятаться под подушки, чтобы справиться со своими неуправляемыми чувствами. «Это ничего не значит. Со мной тоже такое случалось в то время, когда я…»
Ки поспешно поправил рубашку, бросив косой взгляд на Тамир.
— Нет, я отлично выспался. А уж ты как спала! Ничего больше не снилось?
— Нет, вообще никаких снов.
— Ну… вот и хорошо. — Он еще выглядел смущенным, даже когда улыбался. И от этого Тамир чувствовала себя еще хуже.
— Ты уж меня извини. Надо было отправить тебя в твою постель.
— Да ничего, я не против, — возразил Ки. — Просто… Ты есть хочешь?
«Нет, я хочу тебя поцеловать», — раздраженно подумала Тамир.
Она испытала громадное облегчение, когда он оделся и ушел на поиски завтрака. И поспешно принялась одеваться сама, выбрав платье из тех немногих, что висели в ее гардеробной, и натянув его прямо поверх рубахи. К тому времени, когда Ки вернулся, она уже взяла себя в руки или, по крайней мере, так ей казалось.
Они поели хлеба с сыром, запив все элем, и вместе вышли к храму, устроенному в шатре, во дворе замка. На маленьких флажках, полоскавшихся на шестах и веревках, были изображены око Иллиора и полумесяцы; многие из флажков представляли собой просто старые тряпки.