Страница 25 из 128
Определившись с этим, Нирин начал подбираться к королевскому двору. Молодой Эриус охотно приглашал на свои пиры чародеев.
Король был сделан из более крепкого материала, чем его сестра. Он был красив и мужественен, силен телом и духом; Эриус уже успел завоевать сердца людей, одержав целый ряд впечатляющих побед над Пленимаром. Скаланцы, устав в равной мере и от войн, и от королевского безумия, стали глухи к туманным пророчествам и не обращали внимания на шепоток иллиорцев. Эриуса по-настоящему полюбили.
К счастью для Нирина, в короле тоже затаилось унаследованное от матери безумие, но ровно в такой мере, чтобы сделать его податливым. Как его отец формировал кроны плодовых деревьев, так и Нирин подстригал гибкий ум молодого короля и вырезал из него ненужные побеги, создавая ту форму, которая более всего соответствовала его целям. Этот процесс требовал времени и терпения, но у Нирина и того и другого было в избытке.
С помощью Эриуса он готовил почву для будущего, очерняя любого, кто вставал на его пути, и прежде всего жрецов Иллиора. Он осторожно подтолкнул короля к убийству всех кровных наследниц, которые могли бы оспорить его права на трон.
По мере того как ум Эриуса становился все более неустойчивым, он легче поддавался влиянию, как и предвидел Нирин, но случались и совершенно непредсказуемые события, с которыми приходилось справляться по ходу дела. У Эриуса было пятеро детей, и его старшая дочь подавала большие надежды, но тут разразилась чума и унесла всех детей, кроме одного, самого младшего мальчика. Это был Корин.
Именно тогда Нирина посетило видение некоей молодой королевы, выбранной им самим, королевы, которая должна была стать безупречной розой в его саду. Это было истинное видение, пришедшее во сне. Как и многие волшебники, Нирин не слишком усердствовал, поклоняясь их богу-покровителю, Светоносному. Подношения и дурманящий священный дым в его храмах не имели особого отношения к магической силе волшебников. Она давалась от рождения, наследовалась с кровью; тонкая красная ленточка тянулась в прошлое, к какому-нибудь ауренфэйскому страннику, который переспал с кем-то из женщин рода в прошлом и передал всем потомкам капризный, не всегда проявляющийся магический дар. Тем не менее, проснувшись после того видения, Нирин вдруг поймал себя на том, что произносит благодарственную молитву. Он не видел лица девушки, но совершенно точно знал, что ему была показана будущая королева, которая, под его тщательным руководством, может спасти их страну.
Корин явно не годился для роли отца будущей королевы. Должны были найтись другие девочки, и одна из них была призвана облегчить выполнение задачи Нирина, дав возможность разочарованным получить свою королеву и увидеть исполнение пророчества. Ведь даже Нирин не мог сбросить со счетов годы голода и болезней, отравившие правление Эриуса. Девушка была бы лучше мужчины, но Нирин, как любой хороший садовник, должен был сначала найти подходящий отросток и бережно взрастить его.
Тогда он и нашел Налию. Вместе с Гончими он был послан убить ее мать, родственницу королевы из дальней провинции, с истинной королевской кровью в венах. Две ее малышки тоже обладали кровью наследниц. Одна из девочек оказалась миловидной, уродившись в отца. Вторая унаследовала уродство матери. Нечто вроде мгновенного видения остановило руку Нирина, занесенную над некрасивым младенцем — именно она была следующим саженцем для его сада. Она могла родить дочерей, если оставить ее в живых и правильно за ней ухаживать. Нирин тайно увез девочку, став сначала ее опекуном, а потом, поддавшись настроению, и ее любовником. Поскольку он был волшебником от рождения, он не мог заронить живое семя в ее утробу, и опасаться тут было нечего.
Корин оказался совсем неглупым мальчиком, и поначалу он вовсе не был подлецом. С самого детства он питал к Нирину безотчетную неприязнь. Но он был слаб духом. Из-за войн король постоянно отсутствовал, и Корин с компаньонами были предоставлены сами себе.
Лишь время от времени Нирин прибегал к небольшим поощряющим воздействиям. Кое-кто из компаньонов помогал ему, хотя и против собственной воли, — они увлекали Корина в городские таверны и бордели. Но позже, когда Корин начал беспорядочно сеять свое семя, Нирину пришлось прибегнуть к более суровым мерам. Однако это было нетрудной задачей, поскольку у Нирина теперь повсюду имелись преданные ему волшебники и обычные шпионы, так что устранять всех незаконнорожденных отпрысков принца труда не составляло. Принцесса Алия поначалу выглядела как вполне достойный черенок для прививки. Девушка была здоровой и умной, но в ней не было тех пороков, которые обычно использовал Нирин. Более того, со временем она проявила себя как опасный сорняк в его саду, расцветший от любви принца.
К тому времени, когда умер Эриус, Корин был уже законченным молодым распутником и пьяницей. Смерть его красавицы жены и ужас, охвативший принца при виде несчастного плода ее утробы, окончательно надломили Корина, и принц созрел для того, чтобы снять с него первый урожай.
Нирин оторвался от приятных воспоминаний и снова посмотрел вверх, на темную башню. Там, высоко, в убежище маленькой спальни, сеялись семена, которым предстояло вскоре взойти.
Глава 11
После долгих лет жизни свободной волшебницы, когда лишь она сама выбирала свой путь, Айя вдруг обнаружила себя привязанной к месту. На ее руках была не только молодая неопытная королева, не всегда расположенная прислушиваться к советам, но еще и целая толпа волшебников, которые нуждались в руководстве. Третья Ореска была благородной затеей, но теперь Айе и Аркониэлю предстояло выяснить, могут ли волшебники постоянно работать вместе, или они на это не способны.
Тамир сдержала слово и с самого начала потребовала, чтобы волшебники Айи были приняты в доме Иларди, несмотря на недовольное ворчание некоторых вельмож и генералов. В благодарность волшебники находили способы стать полезными, творя мелкие чары вроде вечных растопок и сторожевиков. Айя, Саруэль и Дилиас немного умели лечить и помогали раненым, как могли, с благословения дризидов.
Небольшая команда волшебников Аркониэля прибыла в конце месяца литиона. Айю тронула радость, с какой их приветствовал Аркониэль. Он искренне скучал по ним, особенно по одному зеленоглазому мальчику по имени Витнир — он был первым учеником Аркониэля. Несмотря на худобу и застенчивость, Айя сразу почувствовала большую силу, скрытую в мальчике. Она одобрительно посмотрела на Аркониэля, а тот в ответ просто расцвел.
Тамир, несмотря на всю занятость, в тот вечер устроила для них торжественный ужин в своих комнатах, пригласив других волшебников и компаньонов, и Аркониэль горделиво представил ей каждого.
Самые старшие — Лиан, Ворнус, подруга Айи Серана и грубый, постоянно хмурый и простоватый с виду Колин — первыми поклонились Тамир, прижав руки к сердцам.
— Ты действительно та королева, что была предсказана, — сказала Лиан от имени всех. — Нашими руками, сердцами и глазами клянемся, что будем с радостью служить тебе и Скале.
Затем вперед вышли более молодые: знатного вида пара в истрепавшихся дорогих одеждах — Мелисандра и лорд Малканус, — и простой молодой парень по имени Хайн. Он был примерно одних лет с Аркониэлем, и его окружала аура такой же силы.
Наконец подошел черед детей, и Айя увидела, как засветились глаза Тамир, когда ей начали представлять младших. Этни, самая старшая, была почти ровесницей самой Тамир, ее магическая сила была совсем невелика. Не отличались могуществом и двойняшки Илина и Рала, так же как и маленький Дэнил. Витнир сиял между ними, как алмаз среди речных камешков. Это был именно такой ребенок, о каком мечтала Айя все те годы, что прошли после первых разговоров о собрании волшебников, но Аркониэль, похоже, был бесконечно доволен всеми, вне зависимости от способностей каждого.