Страница 124 из 128
Тамир смотрела на него во все глаза.
— Ты бредишь?
— Может быть, — усмехнулся он, — но я отвечаю за свои слова. Ты выйдешь за меня?
От охвативших ее радости и страха Тамир едва не потеряла сознание.
— Но как же… — Она не могла заставить себя произнести это. — Ты готов…
— Мы справимся. Или ты о другом? Может ли королева Скалы взять в супруги безземельного рыцаря, сына конокрада?
Тамир нервно расхохоталась.
— Только тебя, и никого другого! Никогда.
— Вот и славно. Значит, договорились.
Тамир устроилась поудобнее, прислонившись спиной к тюкам, и положила голову Ки к себе на грудь. Это было приятно, как обычно, и все-таки Тамир уловила и какие-то новые ощущения.
— Да, — прошептала она. — Договорились.
Мэти задержался на краю леса, оглядываясь на разбросанные по равнине костры и на слабый свет, сочившийся из шатра. Над полем битвы, словно клочки тумана, роились и кружили под нескончаемым дождем духи недавно умерших воинов.
— Великая Мать, почему мы должны помогать этим людям? — прошептал Мэти, качая головой.
Но ответа он не услышал, и никого рядом с ним не было. Лхел ушла, ушел и злобный дух. Мэти гадал, увидит ли он снова Лхел — в глазах какого-нибудь ребенка?
Зайдя в лес, под покров деревьев, Мэти вдруг остановился, пораженный внезапной мыслью, и осторожно провел ладонью по своему поющему посоху. Звук оо-лу был по-прежнему чист и безупречен.
Мэти сдержанно улыбнулся, устраивая оо-лу в перевязи за спиной, и пошел в сторону гор. Его долгое путешествие еще не закончилось. Как ни странно, он совсем не возражал. Он лишь с любопытством думал, кто же станет его следующим проводником.
Глава 55
Всю ночь Тамир провела рядом с Ки, она рассказывала ему о битве и о новом городе, не давая заснуть. Оба избегали говорить о своих чувствах. Слишком хрупким и зыбким было новое ощущение, возникшее между ними, чтобы даже думать о нем. К тому же Ки часто рвало, правая щека почернела от огромного синяка, глаз распух и закрылся — какие уж тут романтические мысли.
К рассвету он чувствовал себя совершенно разбитым, но глаза смотрели ясно и живо. Дождь перестал, было слышно, как вокруг шатра ходят люди, доносились стоны раненых. Утренний ветер занес в шатер отвратительную вонь первых погребальных костров.
Вскоре пришел Лисичка с завтраком — это был хлеб и миска тушеной баранины, присланной капитаном одного из ауренфэйских кораблей. Еще Лисичка принес целебный напиток для Ки. Он помог Ки напиться, потом усмехнулся:
— Ну и вид у тебя!
Ки попытался нахмуриться, но лишь скривился от боли и поднял средний палец здоровой руки.
Лисичка хихикнул:
— А тебе и правда лучше.
— Как там все? — спросила Тамир, поднося ко рту Ки ложку с тушеным мясом.
— Сносно. Костры для Корина и других готовы, но все ждут вас, если вы готовы.
Шатер был слишком мал, чтобы вместить всех, поэтому Тамир вышла наружу. Лисичка вышел следом за ней и молча стоял рядом, пока Тамир разминала затекшую спину и ноги. Ночью на равнине расставили немало шатров, другие еще устанавливали.
Дризиды хлопотали над сотнями раненых, лежавших под открытым небом, а вдали на фоне светлеющего неба поднимались столбы черного дыма. Неподалеку, у подножия утеса, приготовили несколько больших погребальных костров. И один из них был украшен щитом и знаменем Корина.
Облака расползались длинными взлохмаченными полосами, суля долгожданное улучшение погоды, а на темно-синей глади моря подпрыгивали белые барашки.
— Похоже, мы наконец-то просохнем, — пробормотала Тамир.
— Да, это нам не повредит. А то у меня уже на заднице мох вырос. — Лисичка бросил на нее косой взгляд, и Тамир увидела на его губах легкую улыбку. — Слушай, а вы объявите обо всем теперь или подождете, пока мы вернемся в Атийон?
— Ты подслушивал! — Тамир почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.
— Нет, но я же не слепой. Мы с Ником поспорили на это, еще когда уехали из Алестуна. Значит, правда? Ки наконец созрел?
— Можно и так сказать.
— Самое время.
Взгляд Тамир то и дело возвращался к закутанному в саван телу, все еще лежавшему неподалеку. Рядом с ним в карауле стояли Танил и Калиэль.
— Пока никому не говори, — сказала Тамир. — Сначала надо достойно похоронить Корина. Все-таки он был принцем.
— И другом. — Голос Лисички сорвался до хриплого шепота, и юноша отвернулся. — Если бы я не ушел с тобой в ту ночь…
— Я рада, что ты со мной. А ты?
— Наверное, да. — Он вздохнул и снова посмотрел на Калиэля и Танила. — А вот им сейчас трудно.
В тот же день они сожгли Корина и остальных павших, все компаньоны стояли в почетном карауле. Ки настоял, чтобы его вынесли из шатра, и наблюдал за всем с носилок, пока не лишился сил. Калиэль стоял с сухими глазами, Танил был тих и печален.
Тамир вместе с остальными обрезали гривы своих лошадей и бросили пряди конских волос в погребальные костры. Тамир бросила в огонь и прядь собственных волос — за Корина, Пориона и Лорина.
Костры горели весь день и большую часть ночи, а когда пепел остыл, они собрали его в глиняные сосуды, чтобы доставить семьям погибших. Урну с прахом Корина Тамир взяла в свой шатер.
Как бы отвечая на вопрос, который теперь, похоже, задавал себе весь лагерь, Тамир расстелила свою постель рядом с постелью Ки и спала в эту ночь рядом с ним, держа Ки за руку.
Глава 56
Посреди ночи Налию разбудили крики и ржание лошадей, доносившиеся снизу, со двора. На мгновение ей показалось, что она видела сон о первом приезде Корина в крепость.
Дрожа от страха, она послала Томар вниз, узнать, что там происходит, потом накинула халат и вышла на балкон. Внизу было лишь несколько всадников. Налия не могла разобрать, о чем они говорят, но радостных победных криков это ничуть не напоминало. Томар все не возвращалась, и Налия, быстро одевшись, села у очага, нервно дергая за нитку жемчуга, висевшую на ее груди.
Вскоре ее страхи подтвердились. Дверь резко распахнулась, и, пошатываясь, вошел лорд Албен — он опирался на Томар. Его лицо и одежда были испачканы кровью, спутанные волосы висели вокруг бледного лица.
— Томар, принеси воды лорду Албену, и вина тоже! Мой лорд, сядь, прошу тебя.
Албен упал в кресло, и некоторое время Налия не могла добиться от него ничего связного. Томар омыла ему лицо розовой водой, чтобы привести в чувство, а Налия, теребя руки, взволнованно шагала взад-вперед по комнате.
Наконец Албен смог заговорить.
— Его величество! — выдохнул он, и слезы, вдруг хлынувшие из его глаз, подтвердили самые страшные опасения Налии. — Король убит!
— Мы пропали! — тут же заголосила Томар. — Ох, госпожа, что теперь будет с тобой?
Почувствовав вдруг ужасную слабость, Налия села на табурет рядом с обезумевшим от горя Албеном.
— Когда, мой лорд? Как это случилось?
— Два… нет, уже три дня назад он пал от руки предателя Тобина. Я сразу помчался сюда, чтобы предупредить тебя. — Он судорожно стиснул руки. — Здесь тебе грозит опасность. Ты должна бежать!
— Мертв.
У Налии перехватывало дыхание. «У меня больше нет мужа, а у моего ребенка нет отца…»
— Ты должна отправиться со мной, — настаивал Албен, взяв ее за руку. — Я буду защищать тебя.
— Будешь ли?
Сначала ее предал Нирин, потом Корин, который никогда не любил ее, а теперь этот человек, который ни разу не сказал ей доброго слова, открыто посмеивался над ее невзрачным лицом, называл дурнушкой. И он будет ее защитником? Томар уже металась по комнате, стремительно открывая ящики комодов и вытаскивая из них платья, чтобы сложить в узлы.
— Твое высочество?
Албен ждал от нее ответа.
Она посмотрела на него, заглянув в эти темные глаза, полные страха и чего-то еще. Чего-то очень хорошо ей знакомого. Выдернув руку из его ладоней, Налия решительно встала.