Страница 52 из 72
«Хороший вопрос», — подумала Слай.
— Я собираюсь подключиться и посмотреть, что творится в Матрице, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Присмотри за мной, пока я там, хорошо?
Он кивнул и похлопал по пистолету, лежавшему на тумбочке.
— Будь осторожна, — спокойно сказал он ей в ответ.
«Да, осторожна!» — Слай вставила штекер в разъем у себя на виске и на мгновение почувствовала неуверенность. «Я не собираюсь лезть глубоко, — напомнила она себе. Только поверхностное обследование. В общественных сетях нет льда. Волноваться не о чем». Затем, не давая себе больше ни секунды на размышления, Слай нажала на кнопку «старт».
Через полчаса она отсоединила кабель от разъема, уселась в какое-то ужасно неудобное кресло и потянулась. В спине у нее закололо и заныло. Черт, неужели она, Слай, становится стара для такой работы?
Коршун пристально смотрел на нее.
— Что ты узнала? — спросил он.
— Ничего, — ответила Слай, потянулась и вздрогнула от боли в перенапряженных сухожилиях. — Мы вне подозрения. Никаких ордеров или заявлений на Шерон Янг и Денниса Корна. Или на Синтию Югоровски и Дэвида Корнуэла.
Коршун удивился.
— А ты думала, заявления будут? — недоверчиво спросил он. — ЮКАС и Сиу слишком заняты междоусобной войной, чтобы поддерживать хоть какое-то сотрудничество.
Слай кивнула:
— Да, знаю. Официального договора о выдаче преступников не существует, но, боюсь, как бы не было неофициального сотрудничества. Например, какая-то крупная корпорация из Сиэтла сделала подарок благотворительному полицейскому фонду Сиу — доверила им поимку головорезов Янг и Корна.
— Они могли бы так сделать?
Его наивность показалась ей смешной, но Слай сдержалась.
— Да, конечно, — сдержанно ответила она. — И то, что они не сделали этого, вероятно, означает, что просто никто еще не знает, где мы.
— Вероятно, — повторил Коршун.
— Иногда и это неплохо.
Они помолчали.
— Сколько это может продолжаться? — спокойно спросил Коршун. Только взгляд выдавал его напряжение.
— Пока они не выследят нас здесь! — Слай выразительно пожала плечами. — Наверное, не очень долго. Рано или поздно кто-нибудь заметит, что исчезла одна из машин Агарвала, а затем нас выследят через пограничников.
— Нам надо было стащить какую-нибудь другую машину.
Тут она засмеялась.
— И что хорошего из этого получилось бы? — спросила она. — Сколько здесь «коллоуэй» 1991 года выпуска?
Коршун угрюмо промолчал, и Слай оставила его наедине со своими мыслями.
— Так что же нам теперь делать? — спросил он наконец.
И как всегда, это был сложный вопрос.
Слай знала, что ей хотелось бы сделать — умотать в Карибскую Лигу, и пусть корпорации разнесут друг друга на куски. Похоже, это единственный выход. Позволить остальной части мира катиться в ад собственной дорожкой и надеяться, что никому не придет в голову взорвать Барбадос…
Но все равно оставалась старая проблема. Слай могла решиться выйти из игры, но как убедить в этом ее преследователей? Никак. А значит, у нее только один выход, независимо от того, насколько ей неприятна сама мысль о нем.
— Ты собираешься снова полезть в «Цюрих-Орбитал»?
Слай сжала кулаки, чтобы подавить неожиданную дрожь, отвернулась и сделала вид, что сворачивает оптоволоконный шнур кибердека. Наконец она взяла себя в руки и ответила:
— Не думаю, что сейчас подходящее время для этого.
Коршун пожал плечами.
— Матрица — это твоя игра, — уверенно произнес он. — Твое дело.
Несколько минут оба молчали.
«Я должна сказать ему правду, — решилась наконец Слай. — Я слишком многим ему обязана».
— Я боюсь, Деннис, — выпалила она, — боюсь снова входить в Матрицу.
— Почему?
— Пять лет назад я нарвалась. Я действительно серьезно срезалась. Меня поймал какой-то черный лед. Он не убил меня, но подошел достаточно близко и поджарил мне мозги. Чтобы вылечиться, я потратила годы. И это лишь физическое повреждение, — подчеркнула она. — А психологическое? Я до сих пор его чувствую. Я чувствую… — Слай остановилась, затем продолжала чуть медленнее. — Я убеждена, глубоко убеждена: в следующий раз, когда я встречу черный лед, он меня убьет. Все.
— Ты же входила в сеть там, в Сиэтле, — заметил Коршун.
— Да, но под прикрытием Т.С. — Она подавила очередной приступ дрожи. — И даже тогда… — Она постаралась отогнать образы огромных фигур из черного льда справа и слева от Юргенсена.
Слай замолчала. Коршун пристально глядел на нее. «Понял ли он хоть что-нибудь из моих слов?» — спрашивала себя Слай.
— Я знаю, что должна буду вернуться и еще раз померяться силами с «Цюрих-Орбитал», — сказала она, и эти слова потрясли ее саму до глубины души. — У меня нет выбора, но я еще не готова. Мне нужны кое-какие приборы. И я должна психологически подготовиться к этому. Ты понимаешь? — Она взглянула на Коршуна.
Он все еще лежал, растянувшись, на кровати, но что-то в положении его тела изменилось.
— Твое право, — сказал он.
Он вдруг скатился с кровати.
— Ты сделаешь то, что должна сделать, — уверенно произнес юноша, — но я должен выйти отсюда, Слай. Если я здесь останусь, то просто свихнусь.
Она поняла и улыбнулась. Сколько времени прошло с тех пор, как она была такой же энергичной и испытывала потребность делать хоть что-нибудь? Десять лет? Больше? Не похоже.
— Возьми машину, если хочешь, — сказала она. — Но будь осторожен, хорошо?
На его лице заиграла улыбка.
— Осторожность — это мое второе имя.
«Да, это так», — подумала Слай.
Коршун сгреб со стола ключи и направился к двери.
— Не тяни, слышишь? — Он помолчал. — И будь осторожна.
С этими словами он вышел из комнаты.
ГЛАВА 24
15 ноября 2053 года, 22.00
Коршун шел медленно, наслаждаясь прогулкой по ночному городу. Он запарковал «коллоуэй» на платной стоянке. Заплатив вперед со своей кредитки — точнее, кредитки Дэвида Корнуэла, — он узнал кое-что новое о землях Сиу.
Здесь до сих пор использовали наличные деньги. Не электронный кредит, а настоящие монеты из пластика с металлическим покрытием, банкноты. Основной денежной единицей, как и везде на континенте, оставалась обычная нуена. Но для мелких платежей — вроде платы за стоянку или взяток — использовали деньги. Когда Коршун достал кредитку, охранник на стоянке — крупный тип с крашеной мохаукской стрижкой — был явно недоволен. Коршуну срочно пришлось изобразить из себя тупого туриста, объяснить, что он здесь впервые, приехал издалека, и извиниться за свою необразованность. Удачно имитировав вспышку сообразительности, он спросил охранника, не мог бы тот записать на кредитку счет побольше, а сдачу выдать наличными. Поломавшись с минуту, охранник согласился и, взяв с него сто нуен за пятинуенную стоянку, выдал восемьдесят пять кучей мелочи. (Лишние десять нуен, конечно, оказались платой за услуги, взимаемой по закону.) Коршун отправился на прогулку, ощущая непривычную тяжесть в кармане.
Похоже, что он сразу попал на центральную улицу в Чиенне. Неподалеку высилось несколько больших зданий, вроде бы правительственных. Одно из них называлось Национальным театром сиу. Но дальше к западу здания становились все меньше и неказистей. Кабаки и клубы, на многих объявления вроде: «Живой стриптиз на сцене», другие голографические рекламы демонстрировали предлагаемые развлечения с почти медицинскими подробностями. Первое, что бросалось в глаза, — все вокруг были индейцами. Одежда на них в основном была обычная, такая сошла бы и в Сиэтле. Но тут и там попадались люди в набедренных повязках из оленьей кожи, в кожаных штанах, в расшитых мокасинах. Самой распространенной прической была «мохау», как ее называли в Сиэтле, — петушиный гребень волос посреди выбритой головы.
Коршун с трудом припомнил, что же он прочел о прическах индейцев в книге этого самого Лэнгланда. Там говорилось, что настоящие индейцы-мохау никогда не носили подобной прически, на самом деле так стриглись люди из племени крик и некоторых других племен. Настоящие мохау выбривали макушки, а волосы оставляли сзади и с боков. На одном из перекрестков Коршун заметил человека с такой стрижкой, огромного человека в форме, которая буквально кричала: «Осторожно, полиция!» На боку у полисмена висела кобура, а в ней пистолет чуть ли не с метр длиной. Коршун отвернулся и поспешил пройти мимо, спиной чувствуя ледяной взгляд полицейского.