Страница 17 из 119
Пленум по этому основному вопросу не высказался. Между тем, вопрос стоит крайне остро, дальше оттягивать его нельзя, с вопросом о создании Советов связана вся судьба китайской революции. Вот почему я ставлю этот вопрос в настоящих строках.
Рассуждение т. Сталина таково: Советы суть органы борьбы за власть; призывать к Советам — значит фактически вести к диктатуре пролетариата, к китайскому октябрю. Но почему же у нас были Советы в 1905 году? Мы боролись с царизмом — отвечает Сталин. В Китае этой борьбы с царизмом нет. Раз мы не идем непосредственно к Октябрю, нельзя призывать к созданию Советов.
Все это рассуждение представляет такое вопиющее искажение смысла всего нашего революционного опыта, теоретически освещенного Лениным, что я никогда не мог бы поверить, что серьезный и ответственный революционер говорит такие веши, если бы не слышал их собственными ушами.
Попробуем кратко разобрать вопрос.
1) Против царя можно было создавать Советы, не ведя еще борьбы за диктатуру пролетариата. Почему же нельзя при помощи Советов вести борьбу против блока китайских милитаристов, компрадоров, крепостников и иностранных империалистов, не ставя непосредственной задачей диктатуру пролетариата? Почему?
Если считать, как считал (а теперь?) Сталин, что объединение Китая должна была довести буржуазная головка Гоминьдана, которая через Гоминьдан подчиняла себе коммунистическую партию, лишала ее элементарной независимости (даже газеты!) и управляла завоеванными территориями через реакционную бюрократию, — если так представлять себе национальную революцию, тогда Советам, разумеется, не может быть места. Если же понимать, что буржуазная головка Гоминьдана, не только правая, но и центрально-левая, не способна довести национально-демократическую революцию до конца и даже до середины; что она непременно придет к сделке с империалистами; если понимать это, тогда нужно было своевременно и тем более нужно теперь готовить смену этому руководству.
Смена не означает просто-напросто поставить вместо Чан Кайши Ван Цзинвея[75]: это может оказаться — тех же щей, да пожиже влей. Лицами вопрос не решается. Смена означает подготовку революционного правительства, находящегося не в словесной, а в фактической, реальной зависимости от рабочих, мелкой буржуазии, крестьян и солдатской массы армии. Достигнуть этого можно, только давши этим массам ту организацию, которая отвечает условиям революции, пробуждению масс, их тяге к самодеятельности, к переделке условий жизни вокруг них и проч. Это и есть Советы.
2) Сталину представляется, что сперва буржуазия, опираясь на революционно не организованные массы (организованные не стали бы служить для нее опорой), должна довести борьбу с империализмом до конца, а потом мы начнем подготовку Советов. В корне ложное представление! Весь вопрос в том и состоит, как будет вестись борьба с империализмом и китайской реакцией и кто в этой борьбе будет играть руководящую роль. Идти к демократической рабоче-крестьянской диктатуре можно только на основе развертывающейся борьбы с империализмом, которая будет длительной и затяжной; только на основе борьбы с национально-либеральной буржуазией за влияние на рабочих и крестьян; только на почве массовой организации рабочих и крестьян не только против империализма, но и против китайской буржуазии. Единственной формой этой организации могут быть Советы.
3) «Нельзя устраивать Советы в тылу армии», — говорит Сталин. Это точка зрения генералитета, но не наша. Генералитет считает, что и профессиональных союзов нельзя устраивать в тылу. Мы же знаем, что и Советы, и профсоюзы в тылу великолепно помогают революционной армии. «Но ведь Советы — это органы восстания, — возражает Сталин, — значит, вы предлагаете в тылу армии устраивать восстания и захватывать власть». Ложная и карикатурная постановка вопроса!
Верно, что Советы — органы борьбы за власть. Но они вовсе не рождаются таковыми, они развиваются в эту сторону. Они только путем опыта борьбы могут дорасти до роли органов диктатуры (в данном случае — демократической). Если мы серьезно имеем в виду курс на демократическую рабоче-крестьянскую диктатуру, то надо, чтобы Советы имели необходимое время для своего формирования, для своего вмешательства в развитие событий, в том числе и военных, чтобы они, Советы, могли окрепнуть, набраться опыта и затем уже протянуть руку к власти.
«Но ведь командование Советов не допустит». Эта точка зрения не имеет ничего общего с нашей. Допустит или не допустит — это зависит от соотношения сил. Это соотношение нужно передвигать в сторону пролетариата. Пока возбужденные, но неорганизованные массы идут за верхушечной политической организацией Гоминьдана, они необходимо дают могущественный перевес верхам буржуазии и генералитета над пролетариатом. Рассуждать так, что в Китае еще не октябрь, и на этом основании удерживать массы в распыленном состоянии, значит фактически собственными руками ослаблять пролетариат — укрепляя буржуазию и ее командование — и потом ссылаться на то, что это командование не допустит в тылу армии Советов.
4) Но почему же рабочим не входить попросту в Гоминьдан? Разве это не достаточная организация? Чтобы так ставить вопрос, надо забыть решительно все, что мы проделали, чему научились. Гоминьдан есть партийная организация, крайне верхушечная, несмотря на популярность знамени. Разве можно себе представить, что сотни тысяч и миллионы рабочих и крестьян войдут во время революции в партийную организацию? Где и когда это бывало? Ведь в том и состоит значение Совета, что он тут же, на месте, втягивает в себя такие массы, которые ни в коем случае не доросли и через ряд лет не дорастут еше до партии. Заявлять, что Гоминьдан является заменой Советов — значит заниматься недопустимой софистикой. В Гоминьдане считается 300 тысяч членов. Сейчас эти 300 тысяч (если число не преувеличено) распылены. Теперь говорят еще только о необходимости выборности Гоминьдана, т. е. выборности руководящих органов членами партии. Но, разумеется, не о выборности членов Гоминьдана многомиллионными массами. Уже один тот факт, что приходится пускаться на такие софизмы, как приравнение Гоминьдана к Советам, показывает, что Советы стучатся в дверь и что доктринерскими схемками насчет Октября и не-октября от них нельзя отбиться.
5) Что же будут делать Советы, «устраивать преждевременные восстания»? Преждевременные восстания вспыхивают легче и чаще всего там, где масса лишена авторитетной организации, в которой для нее воплощается воля революции. Именно отсутствие Советов в важнейших революционных центрах будет вести к хаотическим, преждевременным и нецелесообразным вспышкам, вытекающим из неорганизованной классовой борьбы, лишенной правильного политического руководства. Так всегда было: об этом говорит опыт всех революций.
6) Что будут делать Советы? Первое и самое неотложное — они дадут организацию рабочим и помогут их организованному братанию с солдатами. Совет рабочих депутатов данного промышленного города или района должен первым делом втянуть в свой состав солдатских депутатов, представителей гарнизона. Это есть вернейший путь, точнее сказать, единственный путь к созданию серьезных гарантий против бонапартистских, фашистских покушений верхушечной гоминьдановской и всякой иной сволочи. Не создавать Советов рабочих и солдатских депутатов — значит превращать солдат в пушечное мясо для Чан Кайши и подготовлять кровавые расправы над рабочими, вроде той, которая произошла в Шанхае.
7) Одними рабочими в городах ограничиваться, разумеется, нельзя. Необходимо в Советы притянуть мелких ремесленников, мелких торгашей, вообще угнетенные городские низы. Это облегчит рабочим революционное обволакивание армии. А без этого судьба Шанхая, а значит, и революции будет зависеть от какого-нибудь поганого бонапартенка.
8) Нельзя ни в каком случае ограничиваться городами. Надо как можно скорее раскинуть сеть Советов из важнейших промышленных центров на деревню, опираясь на существующие крестьянские союзы, раздвигая их рамки, расширяя их программу, связывая их с рабочими и солдатами.