Страница 35 из 57
Челюсть его отвисла, глаза закатились. Я поняла, что он умер.
И все-таки я попыталась вернуть его, закричав:
— Держись, Том! Не сдавайся, я сбегаю за помощью!
Но я знала, что уже слишком поздно. Я поднялась с колен и отступила, беспомощно глядя на распростертое тело. В ту же минуту над моей головой раздался топот. Когда он затих, на китобойце установилась мертвая тишина.
По ближайшей лестнице я выскочила из трюма, потом взлетела по второй на верхнюю палубу, к солнцу. Я кинулась к леерам и выглянула за борт. Там у трапа стоял Брок Маклин. Собирался ли он взойти на борт или только что сошел с корабля — понять было нельзя.
— Быстрее! — закричала я. — Там этот моряк… Том Хендерсон. Он упал в трюм, Я… мне кажется, он умер.
Брок промчался по трапу, почти не хромая. Он выхватил у меня фонарь, который я все еще судорожно сжимала в руке, и скрылся в люке. Спуститься туда снова было выше моих сил. Ноги стали ватными, колени подогнулись, я опустилась на палубу и осталась сидеть. От пережитого ужаса меня затрясло.
Брок вернулся почти сразу.
— Он очень скверно упал — на спину и ударился затылком. Умер. Я позову людей — надо вынести его оттуда.
Мой муж шагнул на корму, приставил ладони рупором ко рту и проревел капитанским, зычным голосом:
— Эй, на берегу!
Я услышала, как ему отвечают с верфи, и через несколько минут люди, поднявшись на борт, направились к люку. Брок подошел ко мне и бесцеремонно поднял на ноги.
— Что вы делали там, внизу? Неужели я должен запретить вам ходить сюда, как запретил Лорел? Отправляйтесь в дом, девочка. Это будет неприятное зрелище.
— Знаю, — прошептала я. — Я видела. На затылке у него… он…
— Прекратите, — приказал Брок, — Ступайте на берег подальше отсюда. Он умер сразу и не мучился.
Я вырвалась.
— Нет, — произнесла я. — Не сразу.
Брок вдруг посуровел.
— Вы хотите сказать, он не сразу умер?
— Он еще пытался говорить. Он что-то бормотал, когда я его нашла.
— Что бормотал? Что он сказал?
Я в страхе отпрянула. Брок расспрашивал слишком настойчиво.
— Не знаю… Слова было трудно разобрать.
Брок вновь подтолкнул меня к трапу на берег и тут же обо мне забыл. Оглянувшись, я увидела, что он полез в трюм следом за остальными. Я наконец почувствовала себя в состоянии передвигаться, спустилась по трапу и уселась на низкую сваю. Вокруг меня с пронзительными криками носились чайки. Работы на верфи приостановились. Люди сгрудились у пристани, глазея на «Гордость», и ждали, когда им сообщат, что случилось, Я посмотрела на небо, на фоне которого покачивались мачты. Как мирно выглядело все вокруг! Но мира не было в моих мыслях.
Пока я стояла в трюме возле Тома Хендерсона, кто-то промчался по палубе. Кто-то прекрасно знал, что случилось. А когда я вышла на палубу, у трапа стоял Брок Маклин, Спускался он или собирался подняться? — вот в чем вопрос.
Тома Хендерсона вынесли с корабля. Брок шел следом. Если он и заметил меня на пирсе, то не подал вида. Только один из рабочих, десятник наверное, увидев меня, подошел, чтобы расспросить о происшествии.
— Здравствуйте, миссис Маклин. Вы только что были там, в трюме? Я правильно понял? Вы видели, что случилось?
Я покачала головой.
— Только слышала, как он упал. Я была в другом конце корабля, палубой выше, и спустилась вниз посмотреть, что случилось.
— Старина Том больно уж неудачно свалился, — вздохнул мой собеседник. — С большой высоты. Он разбил голову. Странное дело — ведь Том привык лазать по трапам. Очень странное. Отпустил трап и сверзился на спину.
Я загляделась на чайку, которая сидела на палубе и чистила перья.
— Вы, случайно, никого не видели там внизу, а, миссис Маклин? — продолжал допытываться десятник. — Кто-нибудь мог и спихнуть Тома…
— Нет, — ответила я. — Никого, кроме Хендерсона.
— И не слышали? Скажем, криков, ругани, шума драки?
Я сумела ответить спокойно и четко:
— Нет. Ничего. Слышала только, как Том застонал.
Десятник пожал плечами и пробормотал, отходя в сторону:
— Я просто подумал…
Он заторопился догонять остальных, а я покинула пирс и медленно зашагала по крутой тропинке домой. Никого не встретив, прошла к себе в комнату, разожгла огонь в камине и уселась перед ним в качалке. Мне стало невыносимо холодно. Съежившись под плащом, я положила на колени стопку карт, которые принесла с "Гордости Новой Англии". Я сидела, покачиваясь в кресле-качалке, и пыталась навести в мыслях хоть какой-то порядок. Обручальное кольцо на пальце свободно болталось, словно я похудела от страха, и я то снимала, то надевала кольцо.
Почему я не призналась, что слышала, как кто-то убегал? Почему не сказала человеку, что так настойчиво меня расспрашивал, ни слова о топоте над головой? Если кто-то так поспешно бежал, значит, он и столкнул Хендерсона, и это не просто несчастный случай. Называется это словом "убийство".
Я попыталась вспомнить, как именно звучали шаги. Слышалась ли в них какая-то неровность? Или торопливые шаги всегда кажутся неровными? Хромота не так заметна на бегу.
Обхватив себя руками и раскачиваясь в кресле вперед-назад, вперед-назад, я пыталась гнать эти мысли, но тщетно. Они текли сами по себе и завели меня туда, куда я совсем не хотела.
Я должна была рассказать о том, что слышала шаги над головой. Но я видела на пирсе Брока и потому не смогла себя заставить. После того как он настойчиво допрашивал меня о последних минутах умирающего Тома, я просто не посмела. Интерес Брока к последним словам моряка показался мне преувеличенным, даже жадным, чтобы однозначно истолковать его смысл.
Я слышала всего несколько слов. Кто-то Хендерсону заплатил. Кто? За что? За сведения? За то, чтобы он что-то сделал? Кто заплатил? И могут ли его слова представлять для кого-то опасность?
Никто не позвал меня на ленч, да мне и не хотелось есть. Потом день начал клониться к вечеру, а я все не выходила из комнаты. Никто за мной так и не пришел, пока Лорел не поскреблась тихонько в дверь.
— Что такое? — отозвалась я.
Девочка приняла мои слова за приглашение войти и бочком протиснулась в комнату. Лорел казалась тоненькой тенью в черном платье, спутанные черные волосы падали ей на плечи.
— Я только что из города, — сообщила она, глядя на меня своим хитрым, всезнающим взглядом. — Я слышала насчет Тома Хендерсона, что он умер. Вы ведь там были, когда это все случилось, да, мисс Миранда?
Не было смысла скрывать что-то от этой всезнайки.
— Да, я нашла его, когда он упал и разбился.
Лорел захлопнула дверь ногой — совершенно неподходящий жест для молодой леди — и подошла ко мне. Остановилась прямо передо мной, глядя немигающим взглядом своей бабки.
— Вы действительно спихнули его с лестницы, мисс Миранда? Вы его убили, как ваш папаша моего деда?
Я так и ахнула.
— Как ты смеешь нести такую чушь? Как ты смеешь говорить такие злые и мерзкие слова?
— Я-то сперва так не думала, — сказала девочка, довольная, что сумела вывести меня из себя. Она отбросила со лба волосы, чтобы получше меня рассмотреть. — Но в городе поговаривают про вас именно это. Есть люди, которые считают очень уж подозрительным, что вы приехали в Бэском-Пойнт. Даже миссис Кроуфорд так говорит. Странное дело, если учесть, чья вы дочка. И почему это капитан оставил вам все свои деньги? Зачем моего отца заставили на вас жениться? Вот что люди спрашивают друг у друга, и еще они думают, что, может быть, это вы спихнули Тома Хендерсона с трапа, потому что он знал про вас такое, что вы хотите утаить.
Ее слова меня потрясли.
— Ну и ну. Придется сказать твоему отцу, чтобы заставил болтунов прикусить языки. Он-то знает, как все произошло, и подтвердит, что мои слова — чистая правда.
— Вы так считаете?
За словами Лорел наступила зловещая тишина, а сама она свернулась на коврике возле моих ног с таким видом, будто расположилась тут навсегда. Пламя камина окрасило ее щеки необычным для нее розовым румянцем, но темные глаза оставались такими же непроницаемыми, как у ее отца.