Страница 11 из 15
Лили слушала в волнении. Так вот как Трегаррик получил свое увечье!
— Что же было дальше? — она боялась услышать продолжение.
— Рис Трегаррик лежал на ступеньках, которые вели к морю. У него был серьезный перелом ноги, а лицо ободрано с одной стороны… словно его поцарапали ногтями. Кэтрин лежала на берегу. Когда до нее добрались, уже ничего нельзя было сделать.
— Как печально! — Лили вспомнила, что голос Риса дрогнул при имени Кэтрин. — Как же они упали?
Поршия отвернулась:
— Капитан Трегаррик утверждал, что его жена хотела покончить с собой — броситься со скалы, а он пытался ее спасти, но не смог остановить. Рис упал за ней в море. Поскольку Кэтрин умерла, проверить его рассказ было невозможно.
Что-то в голосе девушки привлекло внимание Лили:
— Понимаю. И его имя оказалось запятнано подозрением, — Лили не могла поверить, что Рис убил свою жену. — Не понимаю, почему его вообще подозревали в этом.
— Это был несчастливый брак, — ответила Поршия. — Капитан хотел, чтобы жена уходила в плаванье вместе с ним, как тогда часто бывало. Но, в отличие от второй жены Трегаррика, Кэтрин ненавидела море и Корнуолл. Она отказалась.
— Тогда почему она вышла за него замуж? Поршия рассмеялась:
— Вы же видели его портрет! Настоящий мужчина! Кэтрин была красивой и избалованной, она выбрала его. Если верить ее дневнику, она собиралась блистать в лондонском обществе и была совершенно уверена в том, что сможет подчинить капитана своей воле. Однако его дела заставили их переехать сюда.
— Большое потрясение после Лондона, — заметила Лили.
— О да!
— Он не убийца! — сказала Лили горячо. — Я уверена в этом!
Она передернула плечами, избавляясь от нервной дрожи, но, продолжая осмотр дома, вдруг невольно вспомнила, как Рис умолял Кэтрин подать знак о прощении.
Возле лестницы для прислуги они наткнулись на Джеймса, который тащил по стертым ступенькам большой сундук. Он поставил его на ковер и стряхнул с рук прилипшую паутину.
— Это последний из тех, которые были в северной башне. Отнести его в твой кабинет?
Поршия осмотрела сундук.
— Неплохое качество! Взгляните-ка на оловянную чеканку. Возможно, этот сундук принадлежал одному из старших слуг. А может, даже члену семьи… — ее глаза загорелись: — Разве не чудесно было бы найти фотографию второй жены мистера Трегаррика? В нем наверняка должно быть что-нибудь такое!
— Есть только один способ узнать это, — сказал Джеймс, прислонившись к стойке перил. — Решать тебе, моя милая.
Поршия потянула защелку на крышке сундука и открыла его. В комнате сразу запахло кедром, лавандой и плесенью. Они увидели легкое женское платье, которое было тщательно завернуто в несколько слоев серебристой бумаги. Сверху, точно по центру, лежала пара женских парусиновых туфель вполне современного вида.
Поршия выхватила их из сундука.
— Как, черт возьми?!
— Как они попали в сундук?! — воскликнула Лили, узнав свой пропавшие туфли.
— Не говорите ерунду! — воскликнул Джеймс. — Тут нет ничего невероятного. Обувь с резиновой подошвой использовали еще в викторианскую эпоху….
— Не думаю, что тогда существовали кеды! — спокойно возразила Лили, указав на маркировку на подошве. — Это мои кеды. Вот эта царапина получилась оттого, что я зацепилась ногой, когда меня чуть не настиг прилив. Но, клянусь, я понятия не имею, как они сюда попали.
Поршия покачала головой:
— И как вы объясните паутину на замке? Джеймс фыркнул:
— Трудолюбивый паучок, и ничего больше! — он забрал парусиновые туфли у Поршии и решительно вручил их Лили. — А что касается обуви, вы, мисс Кэнделл, наверное, забрели в ту ночь на чердак и оставили нам памятку о своем визите.
— Наверное, так и было, — сказала Лили не очень уверенно. — Хотя я этого не помню.
Поршия прикусила губу, Она по-прежнему была бледной и взволнованной:
— Если бы я не знала, что такого просто не может быть, то поклялась бы, что этот сундук не открывали уже лет сто!
7
За два дня до отъезда из Корнуолла Рис вновь явился ей во сне — такой же красивый и страстный, как прежде. Лили потянулась к нему, но он растаял в густом тумане. Внезапно все изменилось. Она стояла на мысе, ветер развевал ее волосы, а Рис смотрел на нее через окно-звезду, и его кулаки беззвучно били по золотисто-синему стеклу.
Лили проснулась вся мокрая от пота, ее сердце бешено колотилось. Внутри был страх… и надежда. Девушка лежала не смыкая глаз и думала. Теперь она знала, что будет делать.
Свой последний день в Сент-Данстене она провела в номере гостиницы, укладывая вещи. Звонок в авиакомпанию подтвердил заказ билета в Вашингтон. Лили положила в чемодан один из двух своих альбомов для эскизов. Она сделала несколько снимков комнаты своим новым фотоаппаратом, который купила здесь, в городке, позабыв на столе недописанное письмо своему другу. Время уже перевалило за полдень, когда Лили отправилась попрощаться с Тоскующей Головой.
Сгущались сумерки, но ей было совсем не страшно.
— Прощайте! — сказала она серебристому морю, оставшимся после отлива лужицам и темной громаде Тоскующей Головы.
Проходя мимо каменного выступа, Лили поскользнулась на гальке и упала навзничь. Блокнот вылетел из ее рук, но она не обратила на это никакого внимания. Не успела девушка встать на ноги, как воздух вокруг нее почернел и замерцал. И она поняла, что он ждет ее на верху скалы.
Она поспешно карабкалась по ступенькам, хватаясь за грубые перила, чтобы двигаться еще быстрее. Когда она поднялась на вершину, там никого не было.
Ветер стал холодным, и Лили обхватила себя руками, стараясь согреться. Приближалась ночь. На небе загорались звезды, но башня «Звездного Дома» оставалась мертвой и угрожающе нависала над ней. Большое окно из цветного стекла было темным и безжизненным.
Лили подняла руки к небу. Она чувствовала любовь и огромную тоску. Воздух потрескивал от напряжения.
— Черт побери, Рис Трегаррик! Иди ко мне! Иди ко мне!
Ветер подхватил ее голос, унося его к берегу; казалось, он одиноким эхом доносится из-за ее спины, из самой Тоскующей Головы. И когда эти звуки утихли, в башне появился слабый свет, который разгорался все ярче и ярче, расцветал, будто цветок, у нее на глазах. Лили затаила дыхание, боясь пошевелиться. А затем большое окно-звезда вспыхнуло золотым огнем в ночи, сияя во всем великолепии.
— Рис… — прошептала она.
И вдруг — о чудо! — Рис оказался рядом.
Он стоял немного поодаль… Выглядел чуть старше, и при нем не было трости. Его подбородок был выдвинут так жестко, глаза горели таким гневом, что Лили ощутила легкий страх. Не таким ли его увидела Кэтрин Трегаррик в свою последнюю ночь? Но нет, как бы он ни смотрел на нее, Лили не сомневалась, что Рис никогда не причинит ей вреда.
— Рис! — она протянула к нему руки, но он не сдвинулся с места.
— Чего ты хочешь от меня, женщина?
Жесткие нотки в его голосе причинили ей боль. Несмотря на это, Лили двинулась к нему. Ее тоска, ее страсть заставляли идти к нему.
Он не был галлюцинацией. Он отбрасывал тень в лучах вечернего солнца; от него пахло кедром, Лили видела волоски, которые он пропустил, когда брил свой волевой подбородок. Ее пальцы так хотели прикоснуться к нему, убедиться в том, что он существует на самом деле. Лили с трудом сдержала себя.
— Я ждала тебя! — сказала она ему. — Я звала тебя!
Он вздохнул:
— Сегодня ночью я слышал твой голос в каждом дуновении ветра… Почему ты мучаешь меня, женщина? Во имя всего святого, уходи! Возвращайся туда, откуда пришла, и оставь меня в покое!