Страница 25 из 86
Наверняка опять Пэмми, безразлично подумала я, извлекая трубку. Не буду отвечать, а потом скажу, что забыла сотовый дома. Последнее время я не особенно желала общаться с Пэмми. К мужчинам она относится, будто Наполеон к армии противника. Запасается артиллерией, выбирает позицию и нападает. На прошедшей неделе от заявления «Ума не приложу, почему ты сама не даешь ему о себе знать» мы дошли до безумного «Я на твоем месте выведала бы его адрес, явилась бы и позвонила в дверь — проверить, дома ли он».
— Ну уж нет, с меня довольно, — сказала я трезвонившей трубке.
Но на экране высвечивался совсем не знакомый набор цифр. Растерявшись, я разжала пальцы, и, чтобы трубка не упала в сандвичи с креветками, пришлось немного ею пожонглировать. Номер был вообще не лондонский, значит, звонила не Пэмми, и не американский, стало быть, поговорить со мной желали не родители, не сестра, не брат, не друзья по учебе в колледже и, конечно, не бабушка.
Упавшее до нуля настроение мгновенно подскочило, и кровь хлынула по жилам до кончиков пальцев и корней волос. Суссекс! Код Суссекса я не знала, но видела, что номер английский, однако определенно не лондонский.
Нажав на кнопку приема с такой силой, что чуть не сломался ноготь, я выдохнула:
— Алло?
— Алло? Элоиза? — раздался мужской голос — увы, не тот, что звучал в моих мечтах. И этот был приятный — густой, в меру низкий, но я сразу поняла: не Колин. Звонил американец, даже при столь неважном качестве связи — мой телефон недолюбливал торговый центр «Уэйверли» — был слышен характерный акцент. — Алло? — повторил голос По мне холодком из морозильника разлилось разочарование.
— Э-э… привет. Да, это Элоиза, — с опозданием ответила я, сжимая в кулак чувства, а с ним и телефон. Если звонил американец откуда-то из Британии, значит, кто-то из знакомых. Он меня определенно знал, раз связался со мной по этому номеру и обращался ко мне по имени. Не тот ли это герцог, аспирант из Института исторических исследований? — Как дела? — спросила я, маскируя свое замешательство.
— Хорошо. — Голос звучал несколько смущенно и вместе с тем весело. — А твои?
— Гм… все в порядке. Еду домой из библиотеки, — бодро и не вполне уместно сказала я, выигрывая время. Впрочем, в этом не было смысла. Как я ни напрягала память, сообразить, с кем разговариваю, никак не могла. Потому решила сдаться. — А кто это?
— Джей.
— Джей! — воскликнула я, силясь припомнить хоть одного из знакомых мне Джеев. С одним мы вместе учились, но с тех пор минула вечность, и потом, как мне сказали, теперь, сделавшись ярым критиком постмодернистской литературы, он предпочитал быть Джеймсом. — Привет!
Черт! Я ведь уже поздоровалась с ним.
С языка чуть снова не слетело «Как жизнь?» или расхожее «Чем занимаешься?», когда Джей, чей голос из-за моего замешательства стал почти сердитым, спросил:
— Ты понятия не имеешь, кто я, угадал?
— Угадал, — призналась я, отшатываясь в сторону, чтобы дать дорогу величественной даме с корзиной, доверху наполненной кошачьим кормом.
Последовало молчание, прерванное шумом — Джей или вздохнул, или перевел дыхание, либо то была просто помеха.
— Прости, я не объяснил, — наконец сказал голос. — Этот номер дала мне твоя бабушка.
— О! — Я застыла па месте. — А-а, да, ну конечно. Она говорила, но я… забыла.
Увлеченная побегами из отчего дома, восстанием в Ирландии и бесследно исчезавшими мужчинами-англичанами (я имела в виду Колина, хотя о Джеффри Пинчингдейл-Снайпе можно было сказать то же самое), я выкинула из головы бабушкины махинации. К тому же не думала, что Джей все-таки объявится.
— Не ожидала, что я позвоню? — спросил Джей.
— Не слишком-то прилично читать вслух чужие мысли, особенно если в глаза не видел того, с кем беседуешь, — произнесла я, прислоняясь спиной к стойке с печеньем в жестяных банках.
— Я не читаю твоих мыслей, — пояснил голос из Бирмингема. — Говорю то, что подсказывает здравый смысл. Скорее всего я не позвонил бы…
«Подумаешь. Я бы не обиделась. Ведь так?» — задалась вопросом я, поспешно перенося вес тела на собственные ноги, когда стойка с печеньем угрожающе пошатнулась. Сама я в жизни не стала бы связываться с тем, кого подыскала для меня бабушка, однако речь шла не обо мне.
— …но, как выяснилось, у нас есть общие знакомые.
— Кто? — сдалась я под напором любопытства.
— Алекс Кафлин.
— Ты знаешь Алекс? — Я снова прижалась к печенью, пропуская мамашу с ребенком за ручку.
Сразу объясню: Алекс — моя близкая подруга. Мы вместе учились в школе — с первого до последнего класса, потом с большой неохотой расстались, решив поступать в разные колледжи, и с тех пор писали друг другу огромные электронные письма. Впрочем, в последние месяцы общались реже — из-за разницы во времени и убийственного графика Алекс. Она второй год работала помощником в департаменте судебной защиты, в одной из крупнейших в Нью-Йорке юридических фирм. Однако дружба наша, слишком давняя и проверенная, не прекращалась. С Пэмми, конечно, мы куда чаще виделись, но Алекс оставалась родной душой.
Из трубки послышалось приглушенное постукивание. Джен помолчал и ответил таким тоном, будто переключился на посторонние мысли.
— В колледже я жил в одной комнате с теперешним парнем Алекс.
— Ого! — удивилась я. — Как тесен мир!
— Послушай, — сказал вдруг Джей. — В следующий вторник я буду по делам в Лондоне. Может, поужинаем вместе?
— Вторник… — Я задумалась. — Гм…
Если бы я согласилась, бабушка возликовала бы. И принялась бы раздавать мой номер направо и налево. Не исключено, и неудачникам с лысиной. Кстати, таким мог оказаться и Джей — я понятия не имела, что он собой представляет. Знала лишь, что его мать зовут Маффин. Или Мафия. В общем, как- то так. А Син у Алекс был парнем что надо, только свидание с человеком, который жил вместе с ним в комнате, отдавало подобием кровосмешения…
Кроме того, мог позвонить Колин.
Я заглянула в корзину — на одинокую упаковку куриных палочек, несколько баночек йогурта и пакет молока. Сейчас вернусь в свою унылую квартиру, усядусь с книжкой за стол, покрытый цветастой клеенчатой скатертью с дырами, прожженными прежним жильцом. После ужина поставлю в раковину единственную тарелку и сварю какао — для себя одной. А уж если нестерпимо захочется праздника, то побалую себя пастилой.
— Да, было бы здорово, — твердо ответила я.
— Вот и хорошо. Послушай, сейчас мне надо бежать. Я позвоню во вторник, и договоримся конкретнее.
— Буду ждать звонка! — пропела я и вздрогнула от того, сколь вдохновенно прозвучал мой голос. Прямо как у отчаявшейся старой девы, что рада бежать на свидание с первым встречным. Исправить ошибку, добавив «Друзья Сина — мои друзья» или «Будет приятно пообщаться с земляком», либо, еще лучше, «Жаль, что мой парень уехал на целую неделю», не выдалось случая — Джей прервал связь.
Он всего лишь предложил поужинать вместе, напомнила себе я, направляясь к кассам. Обычный ужин с товарищем приятеля. Суетиться нет причины. Гораздо интереснее провести вечер за дружеской болтовней, чем снова сидеть одной дома и в который раз смотреть «Фрейзер». Нет, против «Фрейзера» как такового я ничего не имела, но если живешь за границей, а из развлечений можешь позволить себе лишь американский сериал, берет страшная тоска.
Колин же звонить не собирался. Никогда.
Следовало позвонить Алекс. Она ведь, вспомнила я со стыдом, оставила мне вчера сообщение «Привет! Есть новости. Жду звонка!». А я, поглощенная своими мыслями, совсем про нее забыла. Готова поспорить хоть на все эти йогурты, новости связаны с Сином. Он, как пить дать, рассказал Алекс, что его бывшего однокашника пытаются свести с ее лучшей подругой. Я попыталась представить, в каких выражениях разговаривали ребята.
Джей:
— Одна чокнутая старая перечница пытается сосватать мне свою неудачливую внучку.
Син:
— Мать твою! Подай-ка мне чипсы.