Страница 7 из 16
Само по себе напряглось плечо Виктора, отошел назад локоть, и сам он не понял как, но вдруг сжатый кулак точно впечатался в лицо шофера.
И тот упал на землю. Наверное, больно упал, потому что слишком уж высоко взлетели вверх его ноги.
Парень встал на четвереньки, замотал головой, заматерился.
Кулак у Виктора онемел от боли.
Шофер, шатаясь, поднялся с корточек и метнулся куда-то в темноту, за машину.
Лика прижала ладони к щекам, у нее горели глаза.
Тут же из темноты вылетел шофер, в руках у него была монтировка.
А Виктор стоял, смотрел на парня и не верил, что тот ударит его железной палкой.
Парень и сам колебался.
Так и стояли, пока это взаимное стояние не стало для них невыносимо. Виктор понял: все-таки ударит.
И тогда для Виктора наступил последний момент, после которого все стало бы бессмысленным.
Виктор подпрыгнул на месте, крикнул. Крикнул как-то высоко, неестественно для мужчины. Нога сама пошла вперед (та самая, где нет большого пальца) и ударила парня в грудь.
Из парня с хрипом вылетел воздух, и он завалился на спину.
Виктор пнул его в бок, отчего у парня дернулись ноги и он стал подтаскивать колени к животу.
Еще один удар носком в бок был как приказ, и шофер перестал сворачиваться, вытянул ноги – это была знаковая поза лежачего, которого уже не бьют.
– Наступи ему на горло, – сказал Лика.
– Что? – обернулся Виктор.
– Наступи и не спрашивай!
И Виктор наступил парню на горло. Бережно, не надавливая и не прижимая, а просто так – его просили, и он сделал.
Парень вытаращил глаза от страха и затих.
Виктор и Лика пошли по темной дороге, оставляя за собой машину с распахнутыми дверцами и лежащего на земле шофера. Тот лежал на спине и смотрел в звездное небо. Лежал спокойно и не понимал, зачем нужно вставать?
Если смотреть из будущего, то с парнем этим самый простой вариант. Его не станет уже через полгода. Найдут мертвым в кабине заглохшего грузовика, голова упала на баранку. В милиции запишут так: отравление некачественным алкогольным продуктом.
А под землей военный завод
Шли по дороге молча, шли довольно быстро. Еще сказывалось недавнее возбуждение. Виктор то и дело облизывал разбитые косточки на кулаке.
– Куда мы идем? – зло спросил Виктор.
– Мы на юг движемся, – заискивала перед ним Лика.
– Мы и так на юге.
– Это тебе после Ленинграда так кажется, что мы на юге. А на самом деле – мы на севере. Юг – это где Батуми, короче.
– А что мы там забыли?
– Оттуда Турцию видно.
Виктор остановился посередине дороги, закурил. В темноте светилась красная точка сигареты. Лика остановилась тоже.
Вокруг них в темной бархатной ночи свистел и звенел целый хор неизвестных насекомых – все сверчки и все цикады.
Тогда Виктор поднял голову и стал смотреть на небо. Над ним в самом центре неба светился Млечный Путь. Голову приходилось задирать высоко, отчего можно было немного потерять равновесие.
Лика с жадным интересом смотрела снизу на его подбородок, на его кадык, на то, как отросла у него за день щетина.
– У меня сейчас голова взорвется от этого свиста, – тихо сказал Виктор.
– А еще стучит под землей, слышишь? Это военный завод работает, там бомбу делают. Скоро она будет готова, и мы бросим ее на Америку. Там внизу пленные немцы работают.
– Какие пленные немцы? Почти двадцать лет прошло после войны.
– Ты из-за шофера на меня злишься? – спросила Лика.
Виктор ничего не ответил. Пошел по дороге вперед.
– А почему ты его той ногой ударил, на которой пальца нет? Почему не здоровой?
– У меня обе ноги здоровые, – ответил Виктор. – Потому что испугался. Подумал – куда я в драку с такой ногой? Поэтому и ударил ею первой.
– Логично.
– Нелогично! – резко сказал Виктор. – Нет тут ничего логичного. Ни в этой драке, ни в том, как ты ведешь себя!
– Давай ты меня не будешь воспитывать! – закричала вдруг Лика.?- Ты мне никто, ты мне даже не нравишься как мужчина! У нас с тобой ничего не было, ни разу! Я тебе не дала.
Виктор остановился.
– Ты – мне? Не дала? Я и не просил. И не хотел. Если бы хотел, то все бы с первого раза получилось.
Глаза у Лики стали злыми, она резко сдунула челку со лба.
И у него глаза были тоже не самые добрые на свете. Два рассерженных друг другом человека, никто никому не хотел уступать. Стояли, смотрели в глаза – кто кого переглядит.
Лика первая опустила глаза.
А потом пошла одна по дороге.
Потом обернулась и крикнула:
– Ну ты идешь?
– Куда?
– Туда!
В Батуми
И вот они оказались там, то есть – в Батуми.
Стояли на огромном камне в море. Вокруг пляж, а камень этот пользовался большим успехом, на него карабкались дети и взрослые, а потом с криком, а дети с визгом прыгали в море.
Лика и Виктор посмотрели налево, там (совсем рядом) чужая и загадочная жизнь. Там Турция. Мечеть с круглым куполом, а за ней высокий минарет.
А между ними – камнем в море и мечетью – пограничный пост, здесь кончается страна СССР.
Виктор нырнул с камня в море. Это было красиво, тело его описало полукруг, и он вытянутыми вперед руками легко вошел в воду.
Лике это нравилось. Она, прикрыв глаза сверху ладошкой, смотрела, как выныривал из воды Виктор, как плыл, как загребал он воду, как разворачивались при этом его плечи.
Лика вскрикнула.
Стоявший рядом с ней на камне молодой мужчина мокрой ступней погладил Лике ногу, икру.
В наши времена такого бы назвали “мачо”, но в шестьдесят четвертом году еще не было этого слова в обороте, таких тогда называли просто “кадр”.
Кадр был из местных, немножко “обезьянка”, зато красивая. На груди у него была черная поросль, а внизу были – плавки. Они держались на двух веревочках по бокам, а спереди и сзади у него были треугольники. И он совсем не стесняется, что у него торчит спереди, а, наоборот, как бы всем это показывает.
И Лика показала ему средний палец.
Кадр в ответ лишь засмеялся, демонстрируя ровные белые зубы.
В те времена советские люди еще не знали, что означает этот жест. И Кадр не знал.
Показывали иначе – от локтя, ударяя по руке и сгибая ее со сжатым кулаком. Такой жест Кадр бы сразу понял. А что показала ему Лика? Может, перепутала средний палец с большим? И тогда все здорово?
Лика отвернулась от него и нырнула в воду красивой ласточкой.
– Что же ты? – спросил плывущий рядом Виктор. – Глупый брюнет, все, как тебе нравится. Чего хотел?
– Денег, – ответила Лика. – Они тут промышляют на пляже, спят за деньги с москвичками.
Виктор от изумления погрузился в воду с головой. Потом вынырнул.
– Мужчина – за деньги?! Так не бывает!
– Двадцать пять рублей ночь, – сказала Лика и перевернулась на спину.
Виктор поплыл с ней рядом, он никак не мог поверить в это, ведь в проститутки идут только девушки.
– Но он же мужчина!
Лика, видя его глупое изумленное лицо, смеясь, сказала:
– На пляже он такой не один.