Ночь оборотней

Южанин хлестнул гнедых. Те помчались вперед, причем легкая повозка подпрыгивала каждый раз, когда под колеса ей попадал камень. Вэн оставался невозмутим.

Через четверть мили безумной скачки Райвин сдался, и лошади перешли на шаг. Нагоняя его, Джерин спросил у Элис:

— Он всегда такой?

— Чаще всего — да. Приехав к нам в замок, он вышел из повозки и поцеловал сначала меня, а затем, в два раза крепче, отца! Но он так очарователен и беспечен, что его вздорные выходки раздражают гораздо меньше, чем если бы их выкидывал кто-то другой.

— А что ты… о нем думаешь? — осторожно поинтересовался Джерин.

— Ты имеешь в виду, как о женихе? Это не самый худший из вариантов. — Она положила ладонь на его руку. — Но я, по-моему, нашла гораздо лучший.

Теперь, когда мужчин стало трое, ночные вахты обещали сделаться менее утомительными. Когда Райвин разбудил Джерина, чья очередь оказалась последней, тусклый полумесяц золотой Мэт уже стоял в небе. Эллеб, третий день как достигшая полноты, приближалась к меридиану; Тайваз только-только взошла.

— Скажи, а где ты научился колдовать? — спросил Райвин.

Джерин воспринял эти слова так: «Тебе ли, лесной дикарь, надеяться овладеть таким сложным искусством?»

Он слишком часто встречался с подобным отношением к себе во время своего первого пребывания в столице. Вопрос Райвина разбередил старую рану, и он ответил коротко:

— Тебя, наверное, это удивит, но я два года проучился в столице и даже какое-то время в Школе, хотя и недолго.

— Серьезно? А что ты изучал кроме волшебства?

В голосе Райвина слышался неподдельный интерес, а вовсе не высокомерие.

— Философию в основном и историю.

— Историю? О, великий Даяус! А ты когда-нибудь слышал лекции Малейноса?

— Да, и не раз. Мне было интересно.

— И что ты думаешь о его теории цикличности в историческом развитии? Сентенция, которую он любил повторять, произвела на меня такое впечатление, что я даже выучил ее наизусть. «Множество народов и городов то возвеличиваются, то полностью исчезают, словно их никогда и не существовало. Так происходило до наших времен, так будет и впредь до тех пор, пока существуют люди, готовые к битвам». После этих слов он гордо уходил, словно разгневанный бог.

— Да, а знаешь, куда он отправлялся? — спросил Джерин. — В ближайшую таверну, чтобы глотнуть смолистого вина — и как только ситонийцы пьют эту гадость?

Райвин был явно задет.

— Ты только что разбил одну из моих немногих иллюзий.

— Я же не говорю, что он не умен и не талантлив. Но я считаю, что он слишком уж навязывает свои идеи и не хочет мириться с существованием других точек зрения и с тем, что из его правил тоже существуют исключения.

— Здесь я не могу с тобой полностью согласиться…

Не замечая течения времени, они обменивались суждениями и негромко спорили, пока Райвин вдруг не воскликнул:

— Уже светает?

В следующий день они успели преодолеть значительное расстояние, и в последующие два дня тоже, так что к концу четвертого дня после выезда из столицы перед ними раскинулась река Прантер. Лагерь свой путешественники разбили невдалеке от нее.

Ночь была тихой, лишь река что-то нежно себе бормотала. Бледные облака лениво ползли с востока на запад, то закрывая прибывающий полумесяц Нотос, то яркий диск Тайваз, то розовую Эллеб, взошедшую посреди второй вахты. Это было дежурство Джерина. Ему пришлось еще пару часов потерпеть присутствие духов, затем он растолкал Вэна.

Великан резко вздрогнув, проснулся.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ничего, — отозвался Джерин.

— Йо, кажется, все тихо. — Вэн взглянул вниз. — А это что? Посмотри, капитан, на чем я спал все это время. Еще один аоратос.

Он выдернул растение из земли. Джерин взглянул на него с отвращением.

— Теперь, когда караул длится лишь треть ночи, мне не нужно никаких средств от бессонницы. У него такие горькие листья, что у меня язык съеживается. Выброси его.

— Ну уж нет. Хочу показать его Райвину. Интересно, известно ему это растение или нет.

— Как знаешь. Лично у меня глаза слипаются. Я ложусь спать.

Было все еще темно, когда Вэн разбудил его.

— Там у реки, за кустарником что-то творится, — зашептал чужеземец. — Я точно не понял что, но мне это не по нраву.

— Давай посмотрим.

Шаря вокруг в поисках меча и штанов, Лис вылез из спального мешка. Он разбудил Элис и Райвина, рассказал им о случившемся и велел ждать какое-то время, а потом действовать по своему усмотрению. Затем он надел шлем и двинулся вслед за Вэном в сторону Прантер.

И в очередной раз поразился сверхъестественному умению Вэна пробираться сквозь заросли. Он и сам неплохо передвигался в мешанине ветвей, но все же нет-нет да и задевал за них, И они шелестели. А его товарищ шел абсолютно бесшумно.

Высунувшись из кустов, Вэн замер. Через мгновение Джерин уже был рядом с ним и смотрел в ту сторону, куда он указывал пальцем.

— Трокмуа! — прошипел он, и рука его непроизвольно сжала рукоять меча.

Двое варваров сидели на берегу реки. Казалось, их внимание было полностью приковано к воде. На дикарях были туники, но не из клетчатой ткани, как у всех северян, а со свастикой. Люди Баламунга!

Но они совершенно не двигались и не пошевелились даже тогда, когда Джерин раздвинул ветви и направился к ним. Его недоумение росло с каждым шагом. Он подошел уже совсем близко, а враги этого словно не замечали. Тогда он наклонился и ткнул одного из них рукой.

Трокмэ повалился. Варвар был мертв, лицо перекосила страшная гримаса. Из горла у него торчал деревянный гарпун, наполовину вымазанный оранжевой мастикой. В груди его неподвижного товарища застрял такой же гарпун, а между трокмуа лежала жирная зеленая форель, все еще с костяным крючком во рту.

— Что за чертовщина! — воскликнул Вэн.

На лице Джерина появилась мрачная усмешка.

— Полагаю, водяные оказали нам хорошую услугу, — сказал он. — Зачем еще Баламунгу посылать своих людей на юг, если не ради того, чтобы выследить нас? И вот, почти настигнув добычу, они остановились немного порыбачить. В единственной элабонской реке, где людям это запрещено.

И он рассказал, каким образом водяные попали в Прантер. Вэн покачал головой.

— Вот дурни, погибли из-за какой-то форели. Зато у нас теперь есть прекрасный завтрак.

Он наклонился, собираясь поднять рыбину. Джерин схватил его за руку. Из реки за ними наблюдала голова рептилии. В немигающих янтарных глазах речного жителя ничего невозможно было прочесть, но ядовитый гарпун он держал наготове.

— Ладно, забирай эту чертову форель!

И Вэн бросил рыбину в Прантер. Речной житель нырнул за ней и через секунду уже держал добычу в перепончатой лапе. Важно кивнув, он скрылся под водой.

— Что там у вас? — раздался из кустов голос Райвина.

Лис порадовался, что у того хватило ума надеть доспехи и наложить стрелу на тетиву лука. Однако он обрадовался гораздо меньше, завидев позади Райвина Элис. Вечно ее тянет к опасности. Хмурясь, он рассказал о случившемся.

— Этот трокмэ и вправду тебя ненавидит, если так жаждет от тебя избавиться, — заметил Райвин. — А может, боится.

Джерин горько рассмеялся.

— С чего бы ему меня бояться? Я для него всего лишь камешек под ногами, пусть острый, йо, но все же камешек.

От моста, называвшегося Месть Далассеноса, до них долетел стук копыт. Райвин поднял лук, ожидая появления других трокмуа. Но это был всего лишь суровый курьер в черной с золотом одежде империи, с кожаной сумкой, перекинутой через плечо. Он мчался на юг, гоня взмыленных лошадей.

— Дорогу! — кричал он, хотя на пути его не было никого.

— Дорогу! — передразнил Джерин. — Хотел бы я хоть раз услышать от них что-либо иное. Однако это так же невозможно, как увидеть волка, лазающего по деревьям.

Лис недолюбливал курьерскую службу Элабона. Все бароны к северу от Керс относились к ниточке, связывавшей их с империей, так же, как он, и были правы. Курьеры разносили вести быстрее, чем кто бы то ни было, но ездили они лишь по имперским делам.