Страница 10 из 76
Пока же упадок своей глобальной империи представляется Белому дому невероятным, как и в рейхсканцелярии в 1941 году не представляли, что «тысячелетнему» Рейху осталось существовать четыре года. Алгоритм Баязида реализуется США скрупулезно и тщательно, как скрупулезно тщательными в своих навязчивых идеях бывают психически больные. Достигнутый наглядный успех не вызывает желания заглянуть в будущее, которое уже готовит неминуемую расплату. Одни из предыдущих претендентов на мировое господство — британцы были в своей внешнеполитической традиции более мудрыми. О «владычице морей» говорили, что она проигрывает большинство сражений, но выигрывает войны. По другую сторону Атлантики эта традиция приобрела противоположный характер, что уже показал иракский опыт. Гибельную ошибку приоритета тактических целей над государственной стратегией допустил в свое время Тито, чем и сделал возможным само появление шиптарского сепаратизма, взращенного на мечте о «Великой Албании» и берущего начало в глубине средневековых архетипов ненависти к православию и славянству. В своем семейном коммунистическом конфликте со Сталиным и Энвером Ходжей белградский диктатор целенаправленно проводил политику поощрения приема в Космете бежавших от сталинистского правительства Тираны албанцев. За время титовского правления численность сербов в Космете упала с 47 до 20 %, причем упала не только за счет массового переселения албанцев и их традиционно высокого уровня рождаемости, но и объясняемого «принципами интернационализма» невмешательства правительства в действия местных властей, проводивших политику выдавливания из края сербского населения. Партизанского маршала не смущало, что он продолжал курс оккупационных — сначала итальянских, а потом немецких — властей, делавших все возможное для албанизации и десербизации Космета.
Баязид показал, что наиболее чувствительный удар по Сербии как форпосту славянско-православной цивилизации в Европе — это удар в ее сердце, Космет. Именно поэтому подавляющее большинство православных святынь Космета разрушено и осквернено шиптарскими боевиками при молчаливом попустительстве «миротворческих» оккупантов, а убийство духовенства Рашско-Призренской епархии Сербской Православной Церкви стало одной из основных задач изуверов из созданной и обученной натовскими инструкторами УЧК (так называемой «Армии освобождения Косово»). Тех самых изуверов, которые под руководством своего командующего (нынешнего косовского «премьера») Хашима Тачи вырезали у похищенных сербов органы на продажу, что так и не вызвало желания у госпожи Карлы дель Понте привлечь «борца за свободу» к ответственности.
Баязид и его наследники проводили демонстративные акции религиозно-национального унижения, призванные полностью деморализовать сербов и априори лишить их воли к сопротивлению. Начало было положено показательной казнью князя Лазаря и Милоша Обилича, а уже в наше время на глазах у всего мира в Гааге был уничтожен другой национальный лидер Сербии, сплотивший народ в борьбе с оккупантами, — Слободан Милошевич.
Именно с этой целью в 1389 году княжна Мильева была взята в султанский гарем, а в 1594 году Синон-паша провел кощунственную церемонию публичного сожжения мощей символа сербского православия — святого Саввы. Также демонстративно массированный налет люфтваффе в апреле 1941 года на беззащитный Белград произошел на Пасху, как и в 1999 году авиация НАТО бомбила сербскую столицу и православные церкви Космета именно в праздник Христова Воскресения. И, несомненно, военная цензура Альянса вполне сознательно пропускала информацию военных корреспондентов о том, что «защитники демократии» писали на бомбах пасхальные поздравления. С целью полного морального подавления сербского Сопротивления смещенный в результате путча президент Слободан Милошевич был, в нарушение национального законодательства, в 2001 году похищен и выдан Гаагскому судилищу, специально созданному для сатанизации сербов в глазах мировой общественности и уничтожения свидетелей преступлений НАТО, именно в Видовдан.
…Баязид и последующие Османы все свои главные победы одержали не столько силой оружия, сколько с помощью предателей в сербском лагере. Этот опыт был взят на вооружение Гитлером, которому с помощью прогерманской пятой колонны — принца-регента Павла, премьер-министра Цветковича и министра иностранных дел Цинкар-Марковича — удалось в марте 1941 года втянуть королевскую Югославию в члены Оси, и только их отстранение от власти патриотически настроенными офицерами под руководством генерала Симовича заставило Берлин отдать приоритет силовым действиям…
Национал-предателями была проведена срежиссированная заокеанскими специалистами «революция» 2000 года, без которой было бы невозможно провести аннексию Космета. Сейчас уже известно, что ЦРУ было выделено около 70 миллионов долларов на организацию государственного переворота. Не меньшие суммы были предоставлены спецслужбами ряда государств — членов НАТО и неправительственными организациями неоконсервативного направления. Непосредственно по приказу Мадлен Олбрайт под крышей посольства США в Белграде было создано секретное «Американское бюро по югославским делам», которое занималось работой по организации «цветного» путча и практически руководило всеми действиями оппозиции.
Сербия стала испытательным полигоном для отработки методики проведения «цветных революций», с помощью которых устранялись лидеры государств, защищавшие национальные интересы и государственный суверенитет от американско-натовского диктата. Потом уже автоматически к власти приводились марионеточные режимы, послушно исполнявшие указания прокуратора из американского посольства. Уже после Белграда были Тбилиси, Киев, Бишкек, но там апробированная схема лишь минимально менялась. Как правило, вашингтонские кураторы избегали вносить сколько-нибудь значимые изменения, о чем свидетельствует, например, клонирование «Отпора» как главного ударного отряда по набору маргиналов и неонацистов для участия в массовых беспорядках. Как и в Сербии, ни один их этих мятежей не достиг бы результата, если бы не прямое предательство внутри правящей элиты — еще Баязидом основная ставка делалась на покупку местных «воевод бранковичей».
Активизация экспансионистской политики была вызвана опасениями утверждения реального европейского единства «от Дублина до Владивостока». А это единство издавна было кошмаром сначала для Лондона, а потом и для заокеанского наследника его геополитических амбиций, подвигавшего их на немедленные ответные меры. Павел I заплатил не только короной, но и жизнью за намерение создать с Бонапартом континентальный блок, сводивший на нет английскую политику контроля над Европой с помощью системы сдержек и противовесов. Когда русско-французский союз стал делом ближайшего времени, премьер-министр Питт отдал указание послу в Петербурге Уитворту, который одновременно являлся резидентом разведслужбы, заняться подготовкой свержения российского императора, на что были выделены крупные средства. Действовать Питту и Уитворту было проще, чем Олбрайт, — вместо организации массовых акций под телекамеры и захвата Союзной скупщины достаточно было ограничиться финансированием графа Палена и недовольных гвардейских офицеров.
Классически алгоритм Баязида был реализован в 1914 году, когда интересы нескольких ключевых геополитических игроков совпали, что сделало неотвратимым уничтожение сербской государственности. Замысел взрыва «пороховой бочки Европы» был реализован технически безупречно, но возмездие за непонимание логики развития дальнейших событий пришло к ним уже через несколько лет, как очень скоро оно придет и для соучастников захвата Космета.
В преддверии Первой мировой войны сербский вопрос был наиболее острым на европейском континенте. Резкое усиление в начале ХХ века Сербии после победоносных Балканских войн и почти полное устранение Турции из Европы вызывали нескрываемые опасения у Германии и Австро-Венгрии, обеспокоенных ослаблением своего влияния на Балканах. Не меньше была обеспокоена и Британия, считавшая прямой угрозой для своих позиций в регионе Средиземноморья возможность России более активно с помощью Сербии действовать в направлении проливов. Особое недовольство во всех трех столицах вызвало возвращение в 1912 году Космета в состав Сербии, что сделало невозможной реализацию планов создания «Великой Албании», перекрывающей Белграду выход к морю, которую и центральные державы, и Лондон одновременно хотели сделать своим плацдармом в Южной Европе и бассейне Средиземного моря. Совпадение геополитических интересов в косовском вопросе и предопределило последующую трагедию, стоившую Европе миллионов жизней и заката ее гуманистических иллюзий.