Страница 48 из 65
Асакава, выслушав эту тираду, на секунду задумался. Видимо, что-то пришло ему в голову. Гораздо спокойнее, чем раньше, он произнес в трубку:
— Ёсино, ты меня слышишь?
— Угу, — Ёсино терпеливо ждал на проводе.
— Ладно, оставим пока театральную студию и все, что с ней связано. У меня будет к тебе другая просьба. Я, кажется, уже рассказывал тебе о «Пасифик Лэнд»…
— Конечно. Это тот самый туристический комплекс, где…
— Да-да. Тот самый. Если я не ошибаюсь, то вначале, лет десять назад, на месте нынешнего комплекса оборудовали поле для гольфа, а потом постепенно выстроили и сам комплекс. Так вот если тебе не трудно, не мог бы ты узнать, что там было перед тем, как появилось поле для гольфа?
Прижав трубку к уху, Асакава слышал скрип авторучки, бегающей по листу бумаги — Ёсино старательно записывал.
— А ты думаешь, там было что-то, кроме горной долины и рощи?
— Может быть, ничего и не было, а может, что-то и было, — уклончиво ответил Асакава. В этот момент Рюдзи снова дотронулся до его локтя:
— Не забудь у него карту попросить. Если там что-то было до «Пасифик Лэнд», пусть попробует достать план застройки. Давай, скажи ему.
Асакава выполнил просьбу Рюдзи и, попрощавшись с Ёсино, повесил трубку. В голове его крутилась одна и та же мысль: «Должен же быть какой-то выход». А мысли любого человека, как известно, обладают энергией.
Восемнадцатое октября, четверг
С утра небо прояснилось, хотя все еще дул сильный ветер. Куда-то вдаль, гонимые порывами ветра, плыли белые кучевые облака. Тайфун № 21 вчерашней ночью пронесся над полуостровом Босо и ушел на северо-восток. Повсюду, куда ни кинь взгляд, ослепительно сияло голубое море. Но этот погожий день, в котором чувствовалось уже дыхание осени, никак не подходил к мрачному настроению Асакавы. Стоя на палубе как осужденный на месте казни, Асакава глядел на бегущие за кормой волны. Если бы он поднял взгляд, то увидел бы прямо перед собой мягкие очертания Идзуосимской возвышенности, словно парившей между небом и морем.
Вот и наступил его последний день. Срок пришел. Сейчас десять утра, значит, ему осталось всего лишь двенадцать часов. Как ни старайся, а время не остановишь. Еще немного, и пройдет неделя с того момента, как он в первый раз посмотрел кассету Садако в «Пасифик Лэнд». Длинная, мучительная неделя.
За эти семь дней он натерпелся столько страху, сколько обычному человеку не выпадает испытать за всю его жизнь. Наверно, из-за эмоциональной перенасыщенности последних дней Асакаве казалось, что время тянется очень медленно…
Получилось так, что из-за тайфуна они проторчали на острове целые сутки. Вчерашний день был для них потерян, и Асакава сам не знал, какие это повлечет за собой последствия.
Вчера, находясь в расстроенных чувствах, он горько упрекал Ёсино в том, что по его вине расследование задерживается. Но сегодня, успокоившись и придя в себя, он наконец осознал, какую гигантскую работу проделал его коллега, и его захлестнуло чувство благодарности. Асакава даже не был уверен в том, что сам справился бы с этой задачей. Ему казалось, что в отличие от Ёсино он наверняка сбился бы с пути и пошел по ложному следу.
«В целом, все получилось удачно. Можно даже сказать, что тайфун был очень кстати», — Асакава старался думать позитивно. Приближался последний срок, и он гнал от себя невеселые мысли вроде: «Ах, зачем я это сделал? Нужно было поступать совсем по-другому».
Последняя их с Рюдзи надежда заключалась в трех листах бумаги, которые Асакава сейчас держал в руках. После вчерашнего телефонного разговора Ёсино полдня провозился в архиве и прислал им по факсу отчет. Оказалось, что до того, как Тихоокеанский курортный клуб выстроил на горном плато туркомплекс «Пасифик Лэнд», там располагалось довольно-таки необычное заведение. Впрочем, по тем временам в заведениях подобного рода не было ничего необычного. Официально оно именовалось «Туберкулезный санаторий», а в просторечии такие больницы назывались «санаториум».
В наши дни опасность заболеть туберкулезом в общем-то мала. О нем почти забыли. Но возьмите любой роман довоенного времени, и почти наверняка сразу же наткнетесь на упоминание этой болезни.
Туберкулезная палочка сыграла не последнюю роль в появлении на свет романа «Волшебная Гора» Томаса Манна. Благодаря этому виду бактерий состоялся как писатель Мотодзиро Кадзии[15], прославившийся своим декадентством высочайшей пробы. Однако после открытия стрептомицина в сорок четвертом году, а потом гидразидов в пятидесятом туберкулез утратил свой романтический флер и сделался тем, чем всегда был, — серьезным инфекционным заболеванием.
В эпоху Тайсё и в начале эпохи Сева[16] от туберкулеза каждый год умирало около двухсот тысяч человек, но после войны число его жертв заметно уменьшилось. Хотя это вовсе не означает, что сама бактерия была уничтожена. И в наше время люди все так же продолжают умирать от туберкулеза, бывает, до пяти тысяч человек в год.
В прежние времена считалось, что болезнь эта лечится чистым воздухом и спокойным времяпрепровождением. Поэтому туберкулезные санатории строились высоко в горах. Но с развитием медицины туберкулезных больных становилось все меньше. Государственные заведения закрывались, а частным санаториям, чтобы избежать банкротства, приходилось пополнять штат хирургами, урологами, терапевтами и прочими специалистами.
В середине шестидесятых перед туберкулезным санаторием в Южном Хаконэ вопрос о выживании встал особенно остро, но решить его не удалось. Санаторий располагался глубоко в горах, вдалеке от шоссе и дорог.
В свое время пациенты, попав в больницу, не должны были покидать ее стен, поэтому удаленность от главных магистралей была не недостатком, а скорее достоинством. Но для обычной поликлиники такое месторасположение стало катастрофой, и в семьдесят втором году туберкулезный санаторий в Южном Хаконэ прекратил свое существование. Освободившуюся землю приобрел Тихоокеанский курортный клуб, и в семьдесят пятом году на территории бывшего «санаториума» было оборудовано поле для игры в гольф. Год за годом комплекс расширялся: появилась гостиница, бассейн, теннисные корты, тренажерный зал. Самым последним нововведением были отстроенные в апреле — то есть полгода назад — коттеджи для отдыха.
— Что там вообще за место? — спросил Рюдзи с соседнего сиденья.
Погруженный в свои мысли, Асакава вздрогнул от неожиданности: он упустил момент, когда его спутник вернулся с палубы в каюту.
— Какое место?
- Ну, «Пасифик Лэнд». Очнись, я тебя про Южный Хаконэ спрашиваю.
…точно, Рюдзи же там ни разу не был…
— Ночью оттуда очень красивый вид на море.
Вообще-то, услышав вопрос, Асакава сразу вспомнил фонари у главного здания, льющие на землю неживой оранжевый свет, в ушах зазвучал глухой стук мячей, доносившийся со стороны теннисных кортов. Он снова ощутил ту атмосферу безжизненности, которая поразила его в «Пасифик Лэнд» с самого начала.
«Почему это место показалось мне таким неживым? Интересно, сколько людей там умерло за время существования санатория?» — подумал он, и в этот момент в памяти всплыл прекрасный ночной вид на Нумадзу и Мисиму.
Асакава, отложив верхний лист в сторону, разгладил на коленях две оставшиеся страницы. На одной из них был воспроизведен подробный план санатория, а на другой Асакава увидел фотографию трехэтажного фешенебельного здания, в котором раньше находился санаторий, а теперь ресторан и информационный центр «Пасифик Лэнд». Того самого здания, в котором он пытался выяснить у гарсона, где располагаются коттеджи.
Прежде всего Асакава принялся досконально изучать план санатория. Словно пытался вычитать в тонких линиях и пунктирах историю последних тридцати лет. Без такого ориентира, как дуга шоссе, огибающего гору, вообще было очень сложно представить, что где находится. Восстанавливая в памяти расположение строений на территории комплекса, Асакава вглядывался в план в поисках того места, где теперь стояли коттеджи. «Что же там находилось тридцать лет назад?»
15
Мотодзиро Кадзии (1901–1932) — писатель, последователь Наоя Сига. Работал с короткими формами, такими как зарисовки и стихотворения в прозе. Наиболее известные произведения: «Лимон» (яп. «Рэмон») и «Небольшой городок с большой крепостью» (яп. «Сиро га ару мати нитэ»).
16
Эпоха Тайсё-1912-1926 гг.; эпоха Сева-1926-1989 гг.