Страница 36 из 65
— И что с того?
— Ты меня достал! Подумай сам хоть немного. Если человек видел такой телевизор своими глазами, то, наверное, он жил в то время.
Асакава сдерживался — какой смысл склочничать сейчас с Рюдзи? Хотя при мысли о том, сколько у него остается времени, и при взгляде на бесконечные коробки с папками его охватывало желание разнести этот архив к чертовой матери. В этот момент он увидел на одной из страниц слово «Идзуосима».
— Нашел, нашел! — заорал он словно помешанный.
Рюдзи вздрогнул от неожиданного вопля, чертыхнулся вполголоса и взглянул на протянутый Асакавой листок:
Остров Идзуосима, г. Мотомати,
Тэруко Цутида, 37 лет.
Фотоотпечаток сделан
14 февраля 1960 года.
Обычное черно-белое фото. На черном фоне виднелась белая зигзагообразная линия. В приложенном тут же листке с пояснениями значилось: «Испытуемой было дано задание спроецировать на пленку цифру десять. Следов вскрытия на конверте не найдено».
— Ну, что скажешь? — Асакава, дрожа от возбуждения, ждал ответа.
— Может, это она, а может, и не она. В любом случае стоит записать имя и адрес… — проговорив это, Рюдзи вернулся к своим папкам. Его реакция была настолько вялой, что Асакава, обрадовавшийся, что почти сразу же удалось обнаружить «что-то вроде», даже обиделся на приятеля.
Прошло два часа. За это время им не попалось ни одного человека с Идзуосимы. Большинство адресов были токийскими или из восточных провинций. Тэцуаки принес им чай, постоял немного в дверях и, сказав на прощанье пару-тройку ничего не значащих фраз, снова удалился. Асакаве в его словах почудилась насмешка. Пальцы устали перелистывать бесконечные страницы. Дело почти не двигалось. За два часа каждый из них едва смог осилить материалы одного года.
Закончив шестидесятый год, Асакава скрепя сердце принялся за шестьдесят первый. Перед тем как открыть первую папку, он мельком взглянул на Рюдзи. Тот, уткнувшись носом в какие-то бумаги, разложенные у него на коленях, сидел неподвижно, как изваяние. «Заснул он, что ли?» — подумал Асакава и протянул руку, чтобы растормошить Такаяму, но в этот момент Рюдзи в изнеможении проскулил:
— Асакава, я сейчас сдохну от голода. Будь другом, сходи в лавку, купи чайку и какой-нибудь готовый обед. Да, и по дороге закажи комнату в пансионате «Солейл».
— Чего-о? Какой еще «Солейл»?
— Это название гостиницы, которую сынок содержит.
— Что ты говоришь, а то я не знал! Я спрашиваю, зачем нам заказывать номер?!
— А какие проблемы?
— Во-первых, у нас с тобой нет времени прохлаждаться в пансионатах…
— Послушай, даже если прямо сейчас отыщется адрес и имя этой женщины, все равно на Идзуосиму мы не поедем. Мне кажется, что на сегодня с нас довольно телодвижений. Лучше выспаться как следует, чтобы завтра быть полными сил и энергии. Ты так не считаешь?
Асакаве было неприятно думать, что ему придется провести ночь в одном номере вместе с Рюдзи. Но, похоже, другого выбора не оставалось. Он сбегал за чаем и за бэнто[5], на обратном пути заказал номер в гостинице и вернулся в архив. Они сидели на полу среди папок и коробок и ели рис с овощами, запивая его китайским чаем улонг. Часы показывали семь… Асакава пытался насладиться этим кратким моментом отдыха. Он чувствовал слабость во всем теле. Руки были как ватные, плечи словно налились свинцом. Глаза пощипывало. Они снова приступили к работе.
Асакава снял очки, чтобы хоть немного дать отдохнуть глазам, и теперь он вынужден был читать, уткнувшись носом в страницы. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не заснуть над очередной папкой. Это требовало сильного нервного напряжения, и Асакава чувствовал себя вконец измотанным.
Девять вечера… Мертвую тишину архива нарушил дикий вопль Рюдзи:
— Наконец-то! Вот она!
Асакава подошел к Рюдзи, опустился на пол рядом с ним и нацепил очки. Вот что он прочел:
Идзуосима, Сасикидзи,
Садако Ямамура, 10 лет.
Фотоотпечаток сделан
29 августа 1957 года.
В приложенном листке значилось: «Испытуемой было задано спроецировать на фотобумагу свое имя (белые буквы на черном фоне). Подлинность результатов не вызывает ни малейшего сомнения».
На фотоснимке Асакава увидел белый иероглиф «гора», плывущий по черному фону. Точно такой же иероглиф он первый раз увидел четыре дня назад на экране телевизора в коттедже Б-4.
— Это мы уже видели, — тихо сказал он, и голос его дрожал. На кассете сразу же после сцены с этим иероглифом начиналось извержение Михары. С замиранием сердца Асакава вдруг вспомнил, что в десятой сцене на экране старого телевизора появлялся еще один иероглиф: «непорочность»[6]. Все сходится: «гора» и «непорочность» — Ямамура Садако.
Имя десятилетней девочки с острова Идзуосима.
— Что скажешь? — наконец спросил Такаяма.
— Никаких сомнений. Это она. — К Асакаве снова вернулась надежда. Может быть, они успеют в срок. Может быть, ему удастся выжить и спасти жену и дочку. На душе у него стало чуть-чуть спокойней.
Шестнадцатое октября, вторник
Асакава и Такаяма глядели на быстро удаляющийся берег с борта скоростного катера, который вышел из порта Атами ровно в четверть одиннадцатого. Арендованная машина осталась на большой земле — паром до Идзуосимы не ходил. Асакава поставил автомобиль на платной стоянке недалеко от парка отдыха Корокуэн. Ключи от машины он все еще сжимал в кулаке левой руки.
Плыть до Идзуосимы было около часа. Пока они плыли, небо постепенно затягивалось облаками, ветер все усиливался. Пассажиры в основном расселись по своим местам, на палубе почти никого не было. Асакава, пока покупал билеты, в спешке не успел ничего толком выяснить, но было похоже на то, что к острову приближается тайфун. Высокие волны с силой ударялись в корму, и катер бросало из стороны в сторону.
Попивая из жестяной банки горячий кофе, Асакава мысленно прокручивал в голове события предыдущего дня. Он никак не мог разобраться в собственных чувствах — то ли гордиться тем, что они так заметно продвинулись на пути к разгадке, то ли досадовать на то, что им не удалось за более короткий срок отыскать имя Садако Ямамура. Ведь в конечном итоге все зависело от их проницательности — заметят они мгновенные затемнения экрана — «смаргивания» — или нет. После этого они пришли к выводу, что запись на кассете не снята видеокамерой, а фантастическим образом зафиксировала зрительные, осязательные и прочие ощущения конкретного человека. Причем произошло это именно в коттедже Б-4, когда видеомагнитофон работал в режиме записи.
Из этого следовало, что человек, спроецировавший изображение на пленку, обладает поистине невероятными экстрасенсорными способностями. Рюдзи сумел правильно оценить присущую этому человеку неординарность, и в конце концов они с Асакавой нашли нужные имя и адрес. Хотя… У них до сих пор нет стопроцентной уверенности в том, что именно Садако Ямамура записала эту злополучную кассету. Просто кроме девочки с Идзуосимы других «подозреваемых» им обнаружить не удалось. Поэтому было принято решение отправиться на остров, чтобы понять, ошибаются они в своих подозрениях или нет.
Качка продолжалась. У Асакавы появилось дурное предчувствие. А что, если они сделали ужасную глупость, отправившись на Идзуосиму вдвоем? Не лучше ли было разделиться? Не дай бог тайфун настолько приблизится к острову, что им не удастся выбраться оттуда. Кто тогда будет спасать Сидзуку и Йоко? Ему и так осталось всего ничего — через полтора дня в десять ноль четыре пополудни его срок истекает.
Грея ладони о теплую банку с кофе, Асакава чувствовал, как силы покидают его. Он повернулся к Рюдзи:
5
Готовый комплексный обед, упакованный в пластиковую или картонную коробку.
6
Гора — в японском языке читается как Яма, первый иероглиф фамилии Ямамура. Непорочность — в японских именах читается как Сада, первый иероглиф женского имени Садако.