Безнадежный поход.

Впрочем, он быстро выдохся. Плюхнулся задом на траву и замолк, угрюмо уставившись в землю, свесив голову между колен и обхватив ее руками.

Тишина — почти мёртвая, подавленная и угрюмая, — держалась в овражке более часа. Ворчун угрюмо сопел — молча. Ян и остальные тоже не были расположены к разговорам. В тишине и покое, они досидели до полудня, после чего молча собрали вещи и отправились ближе к дороге.

— Странно, что нас не ограбили, пока мы там валялись, — сказал Чёрный Рок, как раз докончивший пересчитывать мелочь в своём кармане.

— Странно, что нас не убили, а лишь усыпили, — возразил Вилли.

— Странно, что нас лишили памяти лишь частично, — проворчал Строри. — Вилли, ты заткнись лучше. Рок, и ты тоже!

Оба поспешно заткнулись. Секира была под самой ладонью старшего гнома, а хвататься за неё — в последнее время — стало совершенно излишней и очень дурной привычкой Ворчуна.

Молча дошли до дороги.

— Мы ведь на поезде сюда приехали, — сказал Наката, в напрасной попытке хоть что-то вспомнить.

— Ну, — согласился Ян, совершенно не уверенный в этом. В голове было пусто, и никаких воспоминаний про поезд не осталось.

— Тогда где же он?

Ян посмотрел налево. Посмотрел направо. Мотнул резко головой, словно отгоняя наваждение.

Поезда не было. Паршивого вагончика не было! Над дорогой стояла звенящая тишина, и было очень, очень тихо. Даже птицы не пели.

— Трамп там? — Ян ткнул на юг.

— Там, — согласился Ворчун, по солнцу определив сторону света.

— Пошли! — и пояснил. — Нам здесь ждать нечего. Разве что ЭТИ прилетят снова… Так это вряд ли — мы им не нужны. Уже не интересны. И деньги наши им неинтересны. Побрезговали, видать. Или слишком честные попались… Ворчун, как считаешь, далеко мы от Трампа?

— Миль сто, — почесав затылок, ответил тот не слишком уверенно. — А вообще… чёрт его знает!

Ответ был вполне в стиле Ворчуна. Привычный ответ. Но даже он давал хоть приблизительное представление о том, где они находились — уж в чём в чём, а в этом где только ни бывавшему гному можно было верить.

Так что больше не спорили — собрали пожитки, закинули мешки на плечи, и отправились вдоль по дороге в сторону Трампа. Сто миль — это далеко не пустяк! Несколько дней ходьбы нормальным походным шагом. Это если не повезет зацепиться за идущий в Трамп поезд или добраться до города с иной оказией.

— Первый, я Пятый! Возвращаемся. Задание выполнено.

— Молодцы, Пятый! Что с аборигенами?

— Произведено частичное стирание памяти. Согласно приказу, сохранена жизнь. Подробности по прибытии.

— До встречи на борту, Пятый!

— Вас понял, Первый. Конец связи…

Им, все-таки повезло…

Через три часа после начала похода их подобрала дрезина путевого обходчика, идущая в Трамп. Усталые трапперы не стали отказываться от предложения подвезти, забыв на время про гордыню.

В результате уже к полуночи они были на вокзале Трампа. В это время здесь было пустынно, и возвращение прайда — не столь триумфальное как отбытие — прошло почти незамеченным. Разве что старый гоблин-носильщик, без дела шлявшийся по перрону, воззрился на них с суеверным ужасом. Ну, да изумление его было понятно: поезд, на который загрузились трапперы, ещё был в пути, и даже близко не подошёл к Столице. А эти — уже здесь!

— Мы решили вернуться, — походя, обронил Чёрный Рок. И заработал за это оглушительного леща.

— Дундук! — начисто забыв про недавнее ранение гоблина, зло выговорил ему Ворчун. — Ты думай, когда говоришь! Ну, или хотя бы спрашивай старших! Чего к нам внимание-то привлекать?! Забыли мы что?!

Ян промолчал, но молчание его было вполне красноречиво. Конечно, он поддержал гнома…

Рок вздохнул, шмыгнул носом, и не пошёл уже — поплёлся следом за старшими товарищами.

Так они прошли несколько переходов, никем не остановленные, пока на перекрёстке двух мостков не столкнулись с Тиллем Сквернословом. Старый знакомец Яна, опытный траппер, Тилль очень удивился, увидев их здесь.

— Вы же вроде в Столицу собрались! — воскликнул он, после того, как утихли бурные приветствия.

Ян пожал плечами, ещё хранившими следы стальных объятий траппера.

— Так получилось, — нехотя, стараясь не вдаваться в подробности, ответил он. — Видишь ли, мы… передумали. Ну что там делать, в Столице, в сезон дождей?! Другое дело, в сезон цветения или в сезон ветров — там тогда карнавал лепестков или карнавал ветряных крыльев… А сейчас… Ну что там делать сейчас?!

Раскрыв широко рот и остолбенело пялясь на Яна, Тилль кивал заторможено, будто решал для себя — издевается над ним Ян или всерьёз с ума сошёл. Всем было известно, что именно под конец сезона дождей в Столице начинается карнавал, который далеко превосходит и карнавал лепестков, и карнавал ветряных крыльев. Лучшие красотки со всего Тарона — даже с горячего и скупого на эмоции Юга — собираются в эти дни в Столице.

Сам-то Тилль не видел, — он в это время на тропу выходил, — но знающие люди рассказывали: девки там по улицам голые, даже без лепесточка одежды на себе, ходят! И притом никто их за сиськи-письки не хватает — даже наоборот! Поэты — стихоплёты Столичные — и разные прочие там виршеплёты и сагоплёты слагают в их честь свои…, в общем, кто что может, то и слагает. Местные, Таронские скульпторы ваяют свои скульптуры, а художники так и вовсе парсуны с них пишут! Всего-то надо — пройти по Цветочной улице без ничего, и ты уже знаменита…

Так что Тилль ни на йоту не поверил Яну и, проводив удаляющихся трапперов взглядом, поспешил в ближайший кабак — поделиться новостями. Ближайшим кабаком оказался «Дохлый тролль». Готовили там совсем неплохо, не из дохлятины точно; да и пиво варили — тоже хорошее.

Уже четверть часа спустя Тилль, жестикулируя и поминутно клянясь самыми страшными клятвами, рассказывал свою версию истории Яна и его команды.

Только так и никак иначе в Трампе творились легенды.

В доме было тихо и спокойно — как и должно быть, когда дело завершено — любым исходом, — все вернулись, все живы и более-менее здоровы.

Чёрный Рок, правда, только теперь повалился на ближайший диван и пролежал там не меньше получаса, издавая жалобные стоны при каждом вздохе. Но, как только Карл Старший втащил огроменный поднос с мясной закуской, а Карл Младший — поднос с кофейником и полудюжиной чашек, Рок враз ожил, а жрать и пить принялся — за троих. Впрочем, странно было бы, если бы он вёл себя по-другому. Так можно не только поварих, но и самого Карла Старшего оскорбить — дело не только неумное, но и крайне рискованное.

Карл-домоуправитель считал своим долгом кормить хозяев не только вкусно, но и плотно. Чтобы из-за стола, если кто и поднимался, так только место под новое блюдо освободить. В доме трапперов на обед меньше десятка разнообразных перемен не подавали, а на ужин — скромнее, пять-шесть. Благо доходы позволяли!

Зато все пятеро трапперов пребывали в отличном телесном здравии и имели цветущий вид, о чём говорил и их успех у женщин.

Женщин!..

Как раз в эту минуту, глядя на входившую в каминную Гертруду, Ян вдруг затосковал по Оксане. Тяжко вздохнув, он уже собрался было отказаться от еды, но, как оказалось, что Карл Старший вовсе не для того перед ним столбом стоит.

— Господин, к вам посетитель! — в своём лучшем стиле торжественно сообщил он, да ещё и поклонился низко.

Ян, как ни старался, от раболепных привычек отучить Карла не мог. Да и не очень пытался. Раз попробовав, он нарвался на самый жуткий в истории скандал с Ворчуном, и больше не рисковал. Такими карлов создали гномы, и не ему менять традиции, сложившиеся не меньше тысячи лет назад…

— Где? — только и спросил он.

— В библиотеке, — опять же с поклоном ответил ему Карл Старший. — Я осмелился предположить, там наиболее удобно…

Ян устало кивнул и отправился в длинный — почти через весь дом — путь в библиотеку. По пути он все мозги себе свернул, пытаясь понять, что же такого «наиболее удобного» в библиотеке. Так и не сообразил.