Безнадежный поход.

— Так что это за штука такая — Ураган? — спросил Ян ещё раз, доламывая последние крохи сопротивления, — Колись, мальчик. Ежели что не так, так ведь мы голову тебе свинтим. Небыстро, учти… Или скормим — по частям — водяным троллям. Знаешь, сколько их здесь кружит постоянно?

Александер поверил. Поверил и сломался окончательно.

— Это — действительно пушка, гном прав. Только не ваша, не таронская… Лёгкая космодесантная гаубица седьмого калибра. У нас тут катер десантный катастрофу потерпел, взорвался при входе в атмосферу. Вот пушка с него и упала сюда. А мы посланы были искать.

— Ты-то — кто? — спросил Ян — Почему тебя послали? Да правду отвечай, не знаешь, разве, что гномы ложь за версту чуют!

Это он уже «на арапа» сказал, а получилось как лучше. Испуганно покосившись на сидевшего совсем близко и слушавшего с особым интересом Вилли, Александер явно передумал врать. Впрочем, возможно, лучше бы он соврал…

— Я — младший лейтенант Седьмого космического Имперского флота, Сувн Александер. Техник-интендант второй статьи на имперском фрегате «Паллада». Ну… я действительно раньше отдыхал на Тароне. Служил по контракту в княжеских кавалергардах… Джерард был сержантом космической имперской пехоты, 3-й шетландский хайлендерский батальон Седьмого Великобританского Корпуса. У него семнадцать экспедиций за спиной. Вот, на восемнадцатой…

Младший лейтенант имперского космофлота Суван Александер судорожно всхлипнул, словно пытаясь задавить рыдания. Его пока больше никто не спрашивал. Все пребывали в полнейшем обалдении.

И лишь Ворчун… Ворчун думал о другом. И спросил о вполне конкретном:

— А как эта штука работает?

Сломавшись, космолётчик уже не запирался, и выказал неплохое знание оружия. Повинуясь его указаниям, Яну и Накате не составило большого труда поставить пушку на выдвижную телескопическую треногу, разместить поверх ствола прозрачный щиток отсекателя с нанесённым прямо на бронестекло перекрестием прицельного визира.

— Куда тут заряжать-то? — спросил Наката, с лёгким изумлением оглядывая выглядевший цельным ствол. Ни с казны, ни с дула не было даже малейшего отверстия. Даже щелей не было.

Пришла пора удивляться Александеру.

— Оружие готово к работе, — сказал он. — Наводите по перекрестию на цель, нажмите на рукоятке зелёную кнопку закрепления цели в памяти, потом красную — выстрел. Всё!

Ян так и сделал. Вот только о результате никто не подумал. Не ждали чего-то необычного, хотя мощь космического оружия уже столетие была притчей во языцех. Но, когда лес впереди слизало чуть ли не на четверть мили — без всякого огня, без взрывов и пожаров, — даже Ворчуна проняло всерьёз.

— И сколько… — он закашлялся, засипел, с трудом переводя дыхание, — Сколько таких выстрелов может сделать эта… пушка?

— Тысячу! — в отчаянье воскликнул Александер. — Без перезарядки, разумеется. Она может стрелять одиночными, очередями, широкополосным лучом. Этот лес, если кому-то из вас придёт в голову такая дурость, можно стереть с лица земли за четверть часа. Не целиком, но останется очень мало… Я прошу вас, отдайте её мне! Я вам заплачу деньги, которые были обещаны, вас не станут преследовать за убийство Джерарда… Отдайте её мне! Вам же только проблемы!

Глас вопиющего в пустыне. Впрочем и там было бы кому прислушаться. Не здесь.

— Представляешь, как это будет выглядеть, если всадить по во-он той горе! — ткнув пальцем вроде бы наугад, сказал Строри и мечтательно зажмурился. — Можно добраться до самых глубоких жил, не надрываясь в тяжёлой работе. А тролль против этой пушечки, что ткань против иголки. Проткнём и не заметим!

— Нам бы только в тайне сохранить, — поддержал его Вилли. — А там — заживём!

Никто не поддержал его слов. Но и спорить никто не стал…

И всё-таки говорить самое неприятное предоставили Яну. По-другому и быть не могло. Ян, а не кто-то другой, был вожаком в их прайде. Ему и отвечать за грязь. Что ж, он готов, хотя и очень против.

— Этого… надо убить, — мрачно сказал Ян, глядя в сторону. Сказал при Александере, не скрываясь от него, что было бы совсем уже позорно и подло.

Космолётчик побледнел, остальные молчали, согласные, но не вполне готовые. Нет, каждый из них был вполне благоразумен, и понимал все недостатки оставления чужака в живых. Но убивать того, с кем долгое время делил хлеб и кров, с кем дрался бок о бок… Трудно это. Трудно и невыносимо подло.

— Другого выхода нет, — первым нарушил молчание Наката. — Только, Ян…, ты уж сам, ладно? Не смогу я вот так!

— А я — смогу? — угрюмо процедил Ян. — Ладно, чёрт с тобой, завтра утром…

Тут нервы Александера не выдержали, и все вздрогнули от неожиданности, когда он бросился к ним, связанный, рухнул на колени, толи не устояв, толи позабыв про честь. Он кричал что-то, зажмурив глаза и не понимая, что говорит на каком-то неведомом им языке. Потом опомнился, перешёл на русский…

Тяжко и погано, а, главное, стыдно было смотреть на человека, который оказался слишком слаб и который позволил себе опуститься столь низко. Жизнь — она того не стоит…

— Встань, — тихо сказал Ян, не глядя на космолётчика.

Александер словно не слышал, остался, как был, на коленях. Залепетал что-то — уже бессвязное и малопонятное.

Ян, рывком вздёрнув его на ноги, ещё раз повторил приказ:

— Встань! Будь же мужчиной, трус! Смерть, она штука не слишком сложная. Даже можно сказать — простая… Обещаю, это будет не больно. К тому же, у тебя впереди целая ночь.

Александер с его утверждением не согласился. Яростно оскалившись, отчего его побелевшие губы почти слились с бледным лицом, молодой человек выкрикнул грязнейшее ругательство, должное видимо утверждать возвращение к нему былого достоинства.

Вернуть его не получилось. Уже мгновением спустя вспышка гнева окончательно растаяла, и космолётчик опять вознамерился рухнуть на колени. Его вновь подхватили, на этот раз гномы, и уволокли прочь. Что попусту расходовать нервы, когда можно так упрятать пленника, что весь имперский космофлот не найдёт? Ну, только если прам на щепу разберёт…

— А всё же жаль, — задумчиво сказал Ян, глядя им вслед, — Было бы легче, если бы он умирал как мужчина…

— Эти там, наверху… — с презрением протянул Наката, — Отвыкли они умирать по-человечески.

— Спаси нас, Господи, если и мы такими станет! — перекрестившись, воскликнул Ян, — Так понимаю, эти обормоты нам оставили пушку прятать… Давай не будем тянуть!

Удивительное дело, но, даже приговорив его к смерти, трапперы разместили Александера вполне достойно, жаловаться было не на что.

Конечно, тот сундук, в котором он теперь сидел, мало походил не то что на его каюту на борту фрегата, но даже и на номер в гостинице «Золотой меч» в близком, и таком далёком теперь, Трампе. Однако здесь хватало места, чтобы лежать вытянув ноги, сквозь щели в досках поступал свежий воздух, и в то же время было не холодно и достаточно сухо. Как может быть сухо на плоту, находящемся посреди воды и время от времени обдаваемом волнами.

Впрочем, Сувану нынче было не до комфорта. Закрывая глаза, он, будто наяву, видел чёрное жерло кварт-пистоля или карабина, изрыгающее огонь, и летящую ему в лоб пулю. Открывал глаза, слышал скрип брёвен под собой, и сразу же представлял верёвку с петлёй, перекинутую через ветку на дереве. Всего-то и нужно — повернуть к берегу.

Прам и в самом деле повернул, но, как понял Александер, лишь затем, чтобы начать свой бег к Трампу. Впрочем, ему-то Трамп не увидеть! Сегодня последняя ночь в его жизни. Завтра на рассвете его убьют. Его! Убьют! Какая огромная несправедливость, ведь он ещё так молод!

Потом ему принесли ужин — достаточно плотный — и огромный деревянный бокал местного самогона. После него сердце наполнилось силой, зато куда-то совершенно испарились усталость и боль. Суван понимал, что это ненадолго, но лучше так, чем никак. А потом молодой гоблин, который принёс ему еду, забрал судки и тарелки, небрежно захлопнул крышку и ушёл. Вернее, сначала лязгнула коротко щеколда, потом раздался звук необычно легких для столь массивного тела, почти неслышный звук шагов, — даже находясь у себя на праме, в сравнительной безопасности, траппер инстинктивно старался не шуметь и ходить тихо. Хлопнула дверь.