Страница 28 из 244
— "Труждающийся достоин пропитания"!
— Нынешние "наши христиане" забывают закон… По году заработанное не отдают.
— …не любят бывшие "советские" люди вопросы о прошлом, если у вопросов "провокационные", неприятные ответы.
Ты, уродившийся предельно откровенным, до глупости, с юных лет заявлял, что отец работал на врагов. "Вражеским прислужником" был, а если на иностранный лад — "коллаборационистом". Первым помощником врагам был Кола Брюньон, француз, вторым — твой отец.
Другие, точно такие коллаборационисты, "помалкивали в тряпочку" и сегодня, непонятно для чего и у кого, пытаются "выжать слезу". Да и как "плакальщица" могла сказать что-то иное, когда над ней висела состарившаяся советская "установка":
— "Древний немец — всегда был врагом"! — времена меняются, но однажды заданная "программа" — неизменна. Враг не может быть иным, как только "вражеским"! Сдать позицию — "предать память о прошлом", но как "предать память" — не знаю… Красивая мысль о "предательстве памяти", но расшифровке не поддаётся.
— Вопрос о пропитании интересный и при внимательном рассмотрении ответ напрашивается ужасный: вначале плакальщица воронами питалась, а потом вроде бы всё наладилось? Откуда и как? Или оккупанты каким-то непонятным образом не давали захваченным "советским" людям умереть от голода и как-то заработать на проживание? С "вражескими прислужниками" — ясно и понятно, за "пайку родину продавали", но как жили "убеждённые и стойкие советские люди, ненавидевшие врагов"?
— Представь: один человек думает о пропитании, а тысячи — нет, они обеспечены прокормом. Как думаешь, мысль одного голодного человека на телепатическом уровне разволнует сытую тысячу? Примут сигнал голодного человека и отзовутся на него?
— Нет. Мать всегда говорила: "сытый голодного не разумеет…"
— Права была мать… Теперь меняем ситуацию до "наоборот": "многие тысячи думают о прокорме, а малое число — нет…"
— Понял… Оккупанты не думали о пропитании, но атмосфера, коей им приходилось дышать, была густо наполнена заботой аборигенов о пище.
Эдак и задохнуться можно, какой бы сволочью я не был! Нехорошие вопросы обсуждаем. "Советский" человек, даже и голодный, был обязан оставаться "советским", а бедствия и лишения закаляли его и делали стойким в борьбе с врагами"! — "красная нить" того интервью.
— Верно, не любят соотечественники уточнений прошлого! Когда такое слышат, то их немедленно и круто заносит в сторону до полного "схода с катушек". Умение входить в "священный и праведный гнев" — особый дар, и главное — это скорость входа "в священный гнев". Для машин есть понятие "время разгона до скорости в сто километров", а для тебя — как скоро приступаешь к любимому занятию орать, получив "в лоб" неприятный вопрос.
Когда "мирная беседа" загоняет в тупик и "крыть нечем", то, долго не раздумывая, входите в транс, рвёте на пупе рубаху и "выражаете гнев" криком. Гнев ваш, повторяю, всегда "праведный". Во все времена гнев выражаете криком и такому занятию название сеть: "заткнуть рот противнику".
"Гнев" твой искусственный, ничем не обоснованный, но необходимый, нужный. "Упреждающий". После "вспышки" гнева уже никому и ничего говорить не позволено. Думать — тоже. Только криком удаётся сбить правильный ход мыслей в головах несогласных с тобой, вот почему ваши начальники кричат. Крик — основа правления, "стержень и вертикаль", ибо только крик способен держать тебя в "священном страхе".Театральный гнев позволяет быть неуправляемым, и тот, кто первым в споре захватывает "окоп гнева"- побеждает. "Сошедший с катушек" и "зашедшийся в крике" знает: "пребывающему в трансе" дозволено всё"!
Как лечат истерику и "приводят в чувство"? Или нашатырём под нос, или кулаком в то же место. Ударом: он быстрее и лучше нашатыря приводит в чувство гневливого: "гнев" испаряется и выходит вместе с извинениями. Но всё — в прошлом.
Что будут печатать газетёнки неопределённого толка, чем кормиться, когда последние "воспоминатели" нашей "серии" уйдут в мир иной? Кто, после нас, будет вспоминать съеденных ворон конца сорок первого оккупационного года? Кому будет интересно выяснять, "сколько тел из семидесяти миллионов оккупированных расстались с душами от голода и болезней"? И сколько миллионов, "чтобы не умереть от голода, стали "вражескими прислужниками"? Миллион? Два? Десять?
Глава без номера потому,
что особая, "героическая"…
А пока иду за справкой о пребывании "на территории, временно оккупированной противником". В справке будет сказано о том, как срок оккупации показался маленьким, и я продлил его ещё на год и три месяца пребыванием за пограничными столбиками "страны советов".
В один из дней начала мая 199…года отправился за главным документом, подтверждающим моё не совсем "советское" прошлое. Даже совсем несоветское прошлое: побывавший в оккупации, а потом ещё и в лагере за рубежом "страны советов" — от такого моя "советскость" снижалась до самого низкого уровня, а местами доходила и до определения "анти". Это когда слушал вражеские голоса и дивился: "вот, собаки! Откуда всё обо мне знают!? Я о себе — ничего, а они — нате вам"!
Справка от органов являлась основным документом и обещала быть хорошо оплаченной немецкими марками в неизвестную сумму. Сколько стоила справка — не представлял.
В нужном учреждении приняли вежливо, тихо и без лишних слов выслушали просьбу о выдаче справки. Беседа длилась не дольше минуты, и тогда подумал: "ну, почему только одно учреждение в отечестве так аккуратно и чётко работает!? Почему не все"!?
На другой день, сложенная пополам справка, нашла место в нагрудном кармане рубашки. Документ был скромным и деловым:
"Настоящая справка выдана такому-то и о том, что он "с… месяца 41 года по июнь 43 года проживал на временно оккупированной территории. В июле этого года был насильственно вывезен оккупационными властями в Польшу".
В справке в основе всё было верным за малым исключением: вывезли меня не совсем насильно, и не в том месяце, который был указан в серьёзном документе.
Справка от "органов" была первым шагом примирения неизвестно с кем. Кому и что было прощать. И выданная справка особых разговоров не вела, была мала и лаконична:
МИНИСТЕРСТВО БЕЗОПАСНОСТИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
У П Р А В Л Е Н И Е
ПО…………. ОБЛАСТИ…
и, далее под "шапкой" были изложены причины и основания, по которым нынешние заграничные правопреемники нехороших дядей согласны выплатить мне компенсацию. Компенсация находилась "за линией горизонта", но мысль о том, что кто-то и что-то мне задолжал — радовала:
— За ними — долг!
— Совсем, как у Екклесиаста: "время — делать долги, время — отдавать их…" — ехидничал бес.
Справка ставила окончательную точку в ничтожно малых отношениях, кои без моего желания и "в силу исторически сложившихся причин" возникли с врагами. Заодно невзрачный лоскуток бумаги позволял претендовать на получение компенсации и встать вровень с любым европейцем когда-то в глубокой древности обиженным Германией. Чьи претензии к немцам были выше — европейские, или мои — не представлял.
В воздухе повис аромат денег. Иностранных. Валютных.
Тогда и странности не замедлили явиться: ещё не имея документов о прошлом, почему-то начал их вспоминать:
"За то, что было и чего не было, немцы хотят побаловать валютой"? — человек пред пенсионного возраста сидел в приёмной "Управления министерства безопасности" и наполнялся воспоминаниями.
— Почему "наполнялся воспоминаниями"? Неправильно, воспоминания никуда и ни на секунду не покидали тебя, всегда были при тебе. Радовали и вдохновляли:
"Куда девать год и три месяца пребывания в лагере польского города Люблина? Разве это не основания"? — и всё же не был уверен, что год пребывания в лагере рядом с "Кобет Майданек пекло" чего-то стоит в марках.