Страница 65 из 136
Осенью 43-го года Укрепрайон, просидевший больше года в Московской зоне обороны, кинули на Калининский фронт. Фильшин проштрафился к тому времени, и был командиром отделения в стрелковом взводе. «Мне не нравилась окопная мышиная возня, и я решил уйти в разведку». Вот где была лафа! Народ почти весь подобрался судимый, свой брат, жизнь хорошая: отдельная землянка, отдельная жратва, валяйся хоть целый день — никто не тронет. Не каждый ведь день гоняют на пузе за нейтралку!
Правда, в этом деле им не очень везло: за полгода притащили всего лишь одного солдатика — да и того так застукали автоматными прикладами, чтобы не шумнул ненароком, что доставили уже мертвого. Глядело-глядело начальство на такую отчаянную разведку — да и ликвидировало ее совсем, чтобы не отсвечивала. А Фильшину сказано было так:
— ступай ты, голубчик, старшиною в роту.
ДЕШЕВЫЙ ОТЕЛЬ ВО ФЛОРИДЕ
Давно тьма легла на мир. «Ну и задам я им жару, — думал отставной майор Урябьев, отрываясь иногда от страниц. — Что за порядки: ночь-полночь, а они шатаются неведомо где!» Вдруг стукнула дверь, и на порог явился взъерошенный, красный Вася:
— Федор Ваныч! Зоя дома?
Урябьев стиснул зубы, зажмурился.
— Что ты, Василий! — опомнясь, сказал он. — Вы же должны были вместе прийти.
— Ну да! Мы договорились: только освобожусь — и захожу за нею в музей. Она сказала, что подождет, если задержусь: у нее, мо, тоже много работы, с этой кражей. Я бегал-бегал, глядь на часы — начало девятого. Порулил к музею — там закрыто, и пломба на замке. Ну, думаю! Договаривались ведь. В отдел заглянул: вдруг ко мне пошла. В дежурке говорят — нет, не появлялась. К двум ее подружкам забегал… что же это такое — а, Федор Иваныч?
— Это беда… — отец опустился на табуретку. — Это, Васенька, беда…
А Зоя сидела в это время в подвале рататуевского дома, и отвечала на Митины вопросы. Он был вежлив, угощал ее чаем с пряниками, — но железная дверь была затворена; давил потолок, давили серые ноздреватые стены. На одной из них висел украденный ночью портрет. Стоило Зое глянуть в ту сторону, как она начинала плакать.
— Ну полно, полно, — успокаивал ее хозяин. — Вот, ей-богу… Ты лучше посмотри попристальней. Или ты не все мне сказала…
— Отпусти меня домой, паразит! Гадость какая: схватили, привезли сюда… Это вам даром не пройдет! У меня и папа бывший сотрудник милиции, и любимый человек!
— Это мы в курсе. Но и ты меня пойми. Мы родственные души, в конце концов: я тоже люблю все изящное, прекрасное, антиквариат, памятники старины… И вот узнаю, понимаешь, что эта картина — ключ к месту, где закопан клад с драгоценными вещами. А что такое драгоценные вещи? Это перстни, камни, колье, золотые лобанчики. Я и не стал бы туда лезть: возня, головная боль… но здесь вот что: как раз продается, и довольно дешево, отель в штате Флорида. Я уж и так, и сяк — не хватает, и баста! Люди попались хорошие, они согласны ждать — ну так не бесконечно же! Потом, если хороший клад — с него можно купить и не один такой отель! Ты хотела бы отдохнуть во Флориде, киска?
— Да, — слабо молвила Зоя.
— Ну, так и поехали вместе! Только помоги нам — чего тебе стоит!
— Я не знаю. Она всегда была у нас, эта картина, — никто даже не думал…
— А вот теперь давай подумаем. Я тоже попробую включиться, по своим каналам… Побудь пока здесь, у меня в гостях. Мальчики здесь дисциплинированные, никто тебя не тронет… но ты старайся, детка: думай, думай… Только не затягивай, а то — не могу же я их постоянно контролировать, возможен и срыв. Питание заказывай любое — смешно на этом экономить, ей-богу… И не расстраивайся: мы с тобой еще отметимся в том отеле! И закатим та-акую гастроль!
— Лучше домой отпусти, гад проклятый! — визгнула Зоя. Рататуй осуждающе покачал головою, поднялся с кресла и двинулся к двери. Зоя рванулась за ним, — но стоящий сзади Коля Опутя приударил ее слегка в голову дубинкой-«демократизатором», — так, что она свалилась на бетонный пол, жалобно охнув, и принялась глотать воздух.
В коридоре хозяин заметил Опуте:
— Ты гляди, не очень-то с ней…
— Ничего, оклемается. Ты что, вправду за бугор ее хочешь везти?
— Куда везти? Ну, ты даешь!
— Дак ведь… Ну, положим, чего-нибудь напетрит она в этой картине. Дальше-то что? Ее ведь отпускать надо будет. Не боишься ее папаши, вместе с Васенькой преподобным?
— Учишь, учишь вас — а вы все как дети малые… Запомни одно: эта девка отсюда уже не выйдет. При любом раскладе. И не надо переживать по этому поводу: таких, как она, до Москвы раком не переставишь. И уж тем более не стоит волноваться об ее родных и близких. На свете много людей, и каждый со своим горем, — ну чем мы можем им помочь? Так, только посочувствовать.
КЛАД
Не пора ли нам, братие и сестрие, поговорить о том-сем, о кладах, о находках вообще? Ведь сколь удивительна эта штука! Завязано на ней несметное число мировых сюжетов. Причем и написаны-то они столь живо и страстно — словно богатства сияли перед глазами авторов, и был упоителен каждый шаг. Сочинителей можно понять: тоже ведь люди, и не без слабостей. Правда, от реальных сокровищ они одинаково далеки как в начале, так и в конце своих повествований.
Но есть еще жизнь. Она бывает удачнее всяких литературных мечтаний. Хотя — как сказать… Раз на раз тоже не сходится.
Интересная тема, не правда ли? И, если не кривить душой — автору тоже всегда хотелось найти какой-нибудь клад. И не сказать, чтобы ему не везло на этом пути: когда-то, будучи еще совсем молодым человеком, он нашел на дороге бумажник с двадцатью тремя рублями внутри. В те годы это были, в-общем, приличные деньги. И не пришлось за них работать, испытывать тяготы: лежат на тротуаре, — нагнулся и взял. А вот куда их потом девал?.. Мелькает в памяти что-то связанное с распитием большого количества болгарского вина «Тырново» — оно продавалось тогда в каждой лавке и стоило 2 рубля 30 копеек за «бомбу». 23 рубля — это же десять бутылок! Но как, с кем автор их выпил, о чем при этом шел разговор, была ли от тех дел какая-то польза — хоть убей, не помнит. Вот то, что была радость от находки — это точно. А любая радость украшает жизнь. Удлиннять, может, и не удлинняет, — но тут уже другая философия, другие умственные расклады.
Однако вопрос: был бы он так же счастлив, если бы нашел не деньги — а те же, допустим, десять бутылок с вином? Наверно, нет, потому что тут отсутствует свобода выбора, а значит — свобода как таковая: захочу, мо — куплю вина, а не захочу — могу, скажем, купить и новые туфлишки.
В этой проблеме много гитик.
Вот одна: можем ли мы находку, специально для нас не предназначенную, считать праведно нажитою?..
«Эк тебя метнуло!» — вскричит мудрый читатель.
И будет совершенно прав.
ИСТОРИЯ ПРО СЕМЕЙНЫЙ КЛАД КУПЦА ПУЗИКОВА, ПРО СЫНА ЕГО ФЕДУЛА, ОТВЕТСТВЕННОГО РАБОТНИКА ОБЩЕПИТА ТОВАРИЩА УТЯТЕВА И УТЛУЮ БАБЕНКУ АНЮТКУ