Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 81



— Еще бы! Послушай, а как насчет чего-то, связанного с правительством или с Церковью?

— Все, непосредственно связанное с Елизаветой, значения не имеет, поскольку династия Тюдоров кончилась с ней, — ответила Кейт. — Но религиозные дела… это интересная идея.

Тон Макса стал зловеще-заговорщицким:

— А что, если там есть донос на того или иного святого, любителя маленьких мальчиков, и какой-нибудь ватиканский бандюга никак не хочет, чтобы это выплыло на свет?

— Как будто сейчас кто-нибудь хоть глазом моргнет, — сказала Кейт с иронией. — Но я поставлю тебя в известность.

— Разобралась с каким-нибудь из этих доносов?

— Я только приступаю, — сказала она, отпирая входную дверь.

— Лады. Ну, до утра. И поберегись. Кто бы ни охотился за манускриптом, думаю, он не угомонился.

Пожелав Максу доброй ночи, Кейт вытащила из холодильника бутылочку диетической «Д-р Пеппер» и прошла в гостиную. Если не считать двух стен со встроенными стеллажами, комната создавала впечатление не то мусульманского гарема, не то опиумного притона. Красные стеньг и потолок, золотистые тюлевые занавески на окнах, разнообразные турецкие подушки вокруг кофейного столика темного дерева и ковер — старый килим из дома ее бабушки. Угловые столики были африканскими с резными ножками в виде кобр, а абажуры старый флорентийский мастер изготовил из средневековых географических карт со сказочными существами, притаившимися по краям, — драконами с миловидными человеческими лицами и белокурыми волосами. Эклектическая смесь того, сего, этого, набранного Кейт за время ее путешествий, но гармоничная. По меньшей мере так считала она, хотя как-то гость спросил ее, не был ли ее специалист по интерьерам свихнутым.

Угнездившись на одной из кушеток, Кейт открыла свою черную сумку. Выглядела она обычной, но в действительности была укрепленным футляром для компьютера со встроенной сигнализацией. Вытащив ящик Фелиппеса и открыв его, Кейт занялась пятой страницей, той, значки на которой она опознала днем в «Пьере». В свете нынешних высоких технологий подавляющее большинство елизаветинских шифров и кодов выглядели на редкость простенькими. Типичным для них была замена разных букв и собственных имен придуманными символами или цифрами и словами. Отец Роберта Сесиля, например, довереннейший советник Елизаветы, использовал знаки Зодиака для обозначения разных европейских монархов и видных политических деятелей. Другой сановник предпочитал дни недели.

Строчки, которые изучала Кейт, состояли сплошь из придуманных символов. Как она сказала Медине в «Пьере», три она узнала — значки, обозначающие Англию, Францию и Испанию. Но где же они ей попадались? Она отчаянно напрягла память и внезапно вспомнила: значки эти входили в ключ к шифру, который она видела в Государственном архиве в Лондоне.

Перебрав папки в своей картотеке, она нашла нужную, просмотрела микрофильм и определила значение еще двух значков — перечеркнутый полумесяц означал Филиппа II, испанского короля, а две буквы «с», прижатые друг к другу спинками, — Папу.

Эти символы, все пять, заметила она теперь, занимали изолированные позиции, остальные были сгруппированы. Разглядывая значки в группах, Кейт решила, что они заменяют буквы, что группы — слова, и каждый значок соответствует букве английского алфавита. Зная, что дешифрующее программное обеспечение ее компьютера поможет ей разобрать текст, Кейт отсканировала страницу в свой ноутбук.

Дешифровка следующих десяти страниц оказалась много сложнее. Процесс был медленным и нудным, но Кейт это не смущало. Через несколько часов она погрузилась в смачные сообщения о бойнях и убийствах времен Возрождения. Она пребывала в раю.

Ее отец, напротив, оказался в аду.



ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ — 1 ЧАС 24 МИНУТЫ УТРА

В верхней части Джорджтауна лунный свет заливал простой, но величественный белый особняк. На четвертом этаже сенатор Донован Морган сидел у себя в кабинете, не зажигая света. Он как зачарованный смотрел скверно снятое черно-белое видео, в седьмой раз повторяя его на экране своего ноутбука. Оно появилось в его почтовом ящике четверть часа назад.

На экране исхудалый молодой человек, весь в синяках, сидел на полу загаженной тюремной камеры, опустив голову на грудь. Подошвы его ног покрывала запекшаяся кровь, вся в белых сочащихся зигзагах. Следы уколов на предплечьях намекали, что ему снова и снова вводили пентотал натрия или аналогичное средство. На экране появился охранник, открыл дверь камеры и заорал. Заключенный поднял голову. Один открытый глаз выглядел остекленевшим, другой закрывала темная опухоль. Дрожащей рукой Морган подвинул курсор, нажал кнопку «СТОП», и изображение замерло.

Лицо, несомненно, его, подумал Морган, вглядываясь в черты шпиона, которого хорошо знал. Но подлинно ли видео, прикидывал он, или использовано лицо с какой-нибудь старой фотографии? О нем сообщили, что он погиб во время выполнения задания. Произошла ошибка?

Шпион был послан с заданием, о котором Морган, тогда член сенатского спецкомитета по разведке, располагал информацией. По какой-то причине задание сорвалось, и их человек исчез. Его судьба оставалась неизвестной, пока не пришло сообщение о его смерти. Или он все-таки жив?

Краткая вспышка надежды тут же угасла. Даже если шпион был захвачен живым, его, конечно же, казнили, предварительно подвергнув пыткам, куда более мучительным, чем просто смерть. Морган чувствовал себя ответственным, и ощущение вины было непереносимо. Он нажал кнопку «ПУСК», охранник ухватил молодого человека за костлявую руку, рывком поднял на ноги и поволок бон из камеры.

Видео кончилось. Морган откинулся в кресле и посмотрел в окно. Луна была необычно яркой и отражалась в каплях росы на листьях вязов. Но Морган ничего не замечал. Тревожные образы, теснившиеся у него в мозгу, на время отключили зрение. Излечившийся алкоголик, он пять лет не брал в рот спиртное, но, черт дери, как ему теперь требовалось виски!

Взяв телефон, он набрал номер Джереми Слейда.

— Нам надо встретиться. Из-за Ахерона.

8

На мгновение шпион задержался в густой тени, оглядывая улицу — нет ли прохожих. Никого. Отлично. Он пошел дальше.

Вскоре впереди возникла его цель — церквушка, где молились осевшие тут голландские иммигранты, вороватые псы, крадущие работу у англичан. Прислонившись к углу соседнего дома, он оглядел церковный двор. Двор был пуст. И он вошел.

Из-за пазухи он достал пергаментный свиток, показавшийся ему тяжелее железа. Если он с ним попадется, его наниматель про него забудет, а он окажется в кандалах. Дрожащими пальцами он развернул вирши в пятьдесят три строки и прибил их к церковной стене.

Грозящие смертью лондонским иммигрантам его хитрые стихи не только поразят голландские сердца великим ужасом, но, кроме того, предвидел шпион, сбросят Кита Марло в бурлящий котел всяких бед. Ведь мерзкие стихи, подписанные «Тамерлан», содержали намеки и на другие пьесы Марло, и власти, без сомнения, придут к выводу, что популярный драматург оказывает вреднейшее влияние на народ. Злодей, подбивающий чернь на бесчинства и убийства. И тут же глаза шпиона обратились на самые его любимые строки. Не устояв перед соблазном перечитать их напоследок, он зашептал: