Страница 41 из 56
Глава 4
ШАМАН СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ
Человек, к которому я сейчас направлялся, слыл в городе шаманом. Он был широко известен в узких кругах: пользовал в основном бандитов и представителей власти и правопорядка. А также их жен и подруг. В этих специфических кругах его так и называли – Шаман.
Я виделся с ним всего два, нет – три раза в жизни. Это был племянник моего старого друга Комяка, который выводил меня когда-то сквозь тайгу и болота с Ижменской зоны. Комяк был персонаж достойный и таинственный. Опытный следопыт и хладнокровный, умелый убийца. Прирожденный охотник на людей. Всякие американские рэмбо, да и наши киношные спецназовцы в сравнении с ним были просто неразумными щенками. В тайге ему равных не было, никто бы его там не завалил.
Как и всякий житель тайги, Комяк был язычником. И не только в душе. А племяш его так и вовсе стал шаманом, что, кроме определенного положения в обществе, приносило и неплохой доход. На гонорары от благодарных клиентов Шаман сумел приобрести дом в Озерках. В той их части, которая спускается к Суздальским озерам и в последние годы сплошь застроилась дорогущими особняками за высокими заборами. Там же проживала и большая часть его клиентов. Всем было удобно, никому не надо было далеко ходить.
Почему я рванул именно к нему?! Да потому, что знал, что Шаман – единственный человек, которого Аркадий Андреевич не сможет подмять под себя ни при каких обстоятельствах. Потому что деньгами Шамана не купишь и смерти он не боится. Что ему смерть, когда каждый день он говорит с мертвыми... Его не заставишь плясать под свою дудку, его можно только убить. Шаман, вряд ли откажется приютить меня, а дальше я уже стану перебирать-проверять свою конспиративную сеть. Если повезет, то Хопин до нее не добрался. И тогда ему точно каюк!
Сойдя с маршрутки, я дальше двинулся пешком. Не поднимая голову, из-под козырька своей красной кепки внимательно и цепко оглядывался по сторонам, чтобы оценить обстановку. Я тоже был охотником. И к дому Шамана пошел не напрямик.
Сначала просто прошел по улице из конца в конец, на квартал дальше, свернул направо и обошел по большой дуге с другой стороны. Осмотрелся, отыскивая возможных соглядатаев. Все было тихо, ничего подозрительного не замечалось.
Шаман жил в старом доме, построенном еще до большевистской революции. Строили тогда на века, и, скорее всего, финны: дом стоял на фундаменте из больших гранитных блоков. Сложен из корабельной сосны, обшитой вагонкой, свежевыкрашенной в провинциально-голубой цвет. От улицы дом был отгорожен незатейливым дощатым забором, тоже голубым. С внутренней стороны забор обсажен разросшимися кустами жасмина и сирени, которые надежно скрывали двор от посторонних глаз.
На столбике справа от калитки был прикреплен звонок, прикрытый сверху от непогоды куском толстой резины. Резина тоже была закрашена голубой краской, которая уже вся покрылась сетью черных трещин. Я нажал на кнопку и услышал, как в доме громкой трелью зазвучал звонок. Отпустил кнопку, помедлил минуту и нажал снова.
На второй звонок ответил собачий лай на улице. Спустя некоторое время стукнула дверь и лай стал громче, а затем понесся прямо к калитке. Спустя несколько секунд по ту сторону калитки возникла мохнатая белая собака, похожая на белого медведя. Самоед перестал лаять и молча уставился на меня, не отрывая умного и в общем-то добродушного взгляда. Я тоже молчал. Вслед за самоедом к калитке вышел и сам хозяин дома, Шаман. Бритоголовый и меднокожий, одет он был в монгольский шелковый халат синего цвета. Застегнут на все крючки, до самого воротничка-стойки. Движения его были элегантны и опасны, как у тигра. Это сразу выдавало в нем опытного бойца: наверняка занимался каким-нибудь видом восточных единоборств.
Шаман взглянул на меня своими раскосыми черными глазами и сразу узнал. И я это увидел. Он чуть заметно улыбнулся одними уголками рта, молча открыл задвижку и распахнул калитку настежь. Радушным жестом пригласил меня: входи! При этом ни он, ни его собака не издали ни звука.
Я не заставил просить себя дважды. Шаман закрыл за мной калитку и молча указал в сторону дома: добро пожаловать. И тут же двинулся в сторону от калитки. Ему явно хотелось поскорее от нее уйти, дабы не мозолить посторонних глаз.
Я охотно последовал за ним. По ту сторону зарослей жасмина оказался просторный участок, сплошь поросший высокими соснами. Будто мы и не в городе, и не в каком-то километре отсюда станция метро. В саду не наблюдалось никаких грядок с картошкой, только цветы. От ворот асфальтовая дорожка ведет куда-то за дом – там, наверно, гараж. Бросился в глаза какой-то сверхчеловеческий восточный порядок во дворе. Ощущение было такое, словно я попал в пресловутый Шаолиньский монастырь. Так и ожидаешь, что за углом откроется площадка, где очередной Брюс Ли отрабатывает какой-нибудь замысловатый удар «взбешенного дикобраза»!
К дому вела символическая дорожка из желтого кирпича. И я сразу вспомнил свои размышления о том, что если главному герою выколотят мозги, то за ними придется идти к Великому и Ужасному, по дороге из желтого кирпича. Вот и дорога. И я иду по ней. Если считать меня главным героем, то кто тогда Шаман? Гудвин? Я отогнал наваждение. По опыту знал – когда общаешься с такого рода людьми, как Шаман, ухо надо держать востро. Иначе в два счета подпадешь под действие их силы.
Шаман оглянулся и с интересом поглядел на меня. «Фу ты! Мысли, что ли, читает?» Шаман в ответ ухмыльнулся. Само собой всплыло из памяти противоядие: надо просто перестать разговаривать с самим собой. «Просто!» Легко сказать!
Как ни пытался я остановить внутренний диалог, ничего из этого не выходило. И хоть я не видел лица Шамана – тот шел впереди, – но был почему-то уверен, что на его губах играет улыбка.
Да, такими трюками неподготовленного человека можно и до инфаркта довести. Мастер, ничего не скажешь!
В доме было чисто и просто. Пахло каким-то травяным отваром – Шаман гонял чаи, только по своему шаманскому рецепту. Я бы его варево не рискнул попробовать, хотя оно наверное, и, жутко полезное – лет на сто жизнь продлевает. Сколько самому Шаману, сказать было сложно. Исходя из возраста Комяка – должно быть, лет под сорок катит. Но выглядит свеженьким – сказывается здоровый образ жизни, ушу или что он здесь практикует, да те же травяные настои-отвары.
Меня Шаман напоил зеленым чаем, выслушав попутно мою историю. У меня, впрочем, создалось впечатление, что многое ему и так было известно – то ли мысли, в самом деле, прочел, то ли со стороны весточка пришла. Это еще одна причина, по которой я решил сразу к нему наведаться, к Шаману, – благодаря своим посетителям он всегда в курсе событий. Посетители, может, и не откровенничают с ним о личном, но Шаману их слушать и не нужно. Он сердцем слушает!
В то же время – человек он невеликий, целитель. Коллега, можно сказать. Оттого, кстати, мы с ним и на короткой ноге всегда были – родственные души. Вот и сейчас сидели и просто смотрели друг на друга. И никакого напряжения.
– Ты мудрый человек! – сказал я.
Шаман наклонил голову, благодаря за комплимент, хотя по губам его пробежала едва заметная ироничная усмешка. Что ж, невосприимчивость к лести – тоже признак мудрости, так что я был совершенно прав.
– К тому же, – продолжил я, – теперь ты полностью в курсе событий. Скажи, прошу, – что мне делать?! Как бы ты поступил на моем месте...
– Первым делом... – он посмотрел на меня и еще раз улыбнулся, на этот раз открыто. – Я принял бы ванну и отдохнул хорошенько!
Да, я забыл, с кем общаюсь! Ванная комната в доме Шамана не поражала новорусским шиком, хотя он мог себе вполне позволить этот самый шик. Благодаря богатой клиентуре он мог жить припеваючи, отгрохать особняк вроде тех, что высились по соседству, набить его всевозможной дорогой бытовой техникой и всяческими модными электронными чудесами, а в гараж поставить пару «меринов». Но ему это было просто не нужно.