Страница 15 из 56
«Ни за что!» – честно призналась я самой себе. Выпила чаю и отправилась родственникам на подмогу.
Глава 6. Средь шумного бала
Конечно же ни на какую работу назавтра я не пошла. Ночью мне было так плохо, что чуть не пришлось вызывать «скорую». Наверное, переусердствовала, разгребая завалы. Зато нашла под ними циферблат от старинных часов! Теперь можно будет починить антикварную вещь.
Так или иначе, но следующий день я провела в постели. Родственники разъехались, оставив меня одну. Родители занимались похоронами Астаха. Лизонька консультировалась с врачом. А я добросовестно зарабатывала себе пролежни, читая и переключая каналы.
Девчонки звонили мне дважды. Первый раз, чтобы отчитаться за встречу у Лихоборского. Второй, ближе к вечеру, чтобы сообщить, что контракт с нами подписывать будут.
Я не знаю, плакал ли Всеволод по уходу моих подруг, но Полина, дрожа счастливым голосом, поведала мне, что он буквально засыпал ее комплиментами. И очень благодарила за платье. Наверное, она ожидала, что я порадуюсь за нее, но я огорчилась так сильно, что даже не смогла этого скрыть.
Повесив трубку, я стала вынашивать коварные планы. Не поеду завтра на вечеринку! Пусть издохнет от скуки, общаясь с Полиной! Или оглохнет от Иркиного смеха. Пускай катятся вдвоем на этот праздник жизни, если смогут, конечно. Приглашение-то у меня!..
Однако, как бы я не злопыхала, следующим утром, ровно в 11 часов, я стояла у ГУМа. Мы с девчонками условились заняться шопингом. Конечно, не так, как показывают в иностранных фильмах. Без фанатизма. Скромно выбрать себе по вечернему туалету и перейти от шопинга к следующему этапу. В обед нас ожидал салон красоты.
Не могли же мы пойти в ресторан абы как! Нужно же было соответствовать! Благо часом раньше Ирка благополучно подписала контракт и везла приличный задаток.
В 11.10 появилась Полина. Я еще издали узнала ее тоненькую фигурку, выписывающую через Красную площадь поступью профессиональной манекенщицы.
– Привет, зайчонок! – Полина радостно чмокнула меня в щеку и протянула пакет. – Спасибо за платье! Ты меня так выручила!
– Привет! Не за что, – вырвала я пакет из ее рук.
– А Ира еще не пришла?
– Прячется вон за той колонной. Иди ее позови!
– Зайчонок, ты чего не в духе? Посмотри, какой день чудесный! Так тепло на улице! Просто весна!
Нет, вы только посмотрите, какие перемены! Раньше, бывало, встречаемся – моська кислая, того и гляди слезы покатятся. И вздохнет. И всхлипнет. Ослик Иа просто мальчиком был по сравнению с ней. А теперь!
– Болезнь за горло держит, – вывернулась я (хорошо, когда есть уважительная причина!).
– Ах ты, миленький мой, не надо тебе было ехать!
Ага! И на вечер не надо идти. А если и идти, то в папином спортивном костюме!
– Да ничего, я уж как-нибудь. Если что, дотащите до медпункта?
– Не надо так шутить…
Кто-то неожиданно налетел на меня сзади и стал трясти.
– Дорохова, привет!!!
Оказалось, Ирка, которая подкралась с какой-то непредвиденной стороны.
– Ир, с ума сошла, что ли? Я из-за тебя чуть заикой не осталась!
Мы обнялись и расцеловались.
– Девки, какое счастье! Вы даже не представляете себе, какое это счастье, когда у тебя есть деньги! И когда ты знаешь, что скоро их станет значительно больше!
– С чего она взяла, что мы не представляем? – обратилась я к Полине.
– Мы представляем! – поддакнула та.
– Ох, Всеволод Лихоборский! Как же я вас люблю! – почти выкрикнула Ирка и прижала к груди пакет, в котором, по-видимому, хранился контракт. – Вы – мое окно в Европу!
– Всеволод не окно, а шкаф. Причем несгораемый, – сказала я, потому что всеобщий извод по Лихоборскому начал меня порядком утомлять. – Может быть, пойдем выбирать наряды?
– Да, пойдемте, – поддержала Полина, которой Иркина реплика тоже наверняка не понравилась.
Мы вошли в ГУМ и стали прочесывать все бутики подряд. Мы не вылезали из примерочных. Раздевались и одевались, восторгались и критиковали друг друга.
Ирка определилась первая. Ей действительно очень шло кремовое на тонких бретельках платье до пят. Когда она отдернула штору и вышла к нам, какой-то иностранец восторженно зааплодировал, а потом послал Ирке воздушный поцелуй.
Очень надеясь, что он не понимает по-русски, я сказала:
– Ну все, крендель поплыл.
– Ира! Это лучшее из того, что я на тебе сегодня видела! – исчерпывающим тоном заявила Полина.
– Правда?
– Нет, серьезно – здорово! Даже не примеряй оставшиеся два платья, – горячо заверила я, так как мне самой не терпелось оказаться в примерочной.
Из нее я вышла полностью разочарованная. Если я такая уродина, то почему до сих пор не в кунсткамере? Полине, правда, здесь тоже ничего не подошло. Зато она приоделась в магазинчике по соседству. Итальянские мастера воплотили в жизнь давнюю ее мечту. Выткали серебром на бледно-сиреневом шелке. И сшили из этого абсолютно воздушный наряд.
Я же через час бесплодных поисков уже практически выла. Хождения по магазинам мне хватало минут на 15, максимум на 20. Бдительность моя притупилась, я без интереса передвигала вешалки и перестала внимать советам знающих толк продавщиц.
И тут Ирка откуда-то вынесла платье. Черное, облегающее. С глубоким вырезом на спине. С разрезом чуть ли не от бедра.
– Это что за откровение такое? Может, мне просто в трусах выйти? – возмущенно начала я.
– Вперед! – Ирка силой затолкала меня за ширму. – Не выпущу, пока не наденешь!
Пришлось подчиниться. Я посмотрелась в зеркало. Вроде бы ничего. Не такое уж и открытое. И ноги не страшные. И живота никакого.
Я вышла и сказала:
– Беру!
– Йес! – завизжала Ирка. – Умничка! Золотце!
Она так радовалась, как будто я покупала не платье, а дом на Гавайях. Причем не себе, а ей.
Полина проявила большую сдержанность.
– Тебе идет, – только и сказала она.
Потом мы наспех купили туфли. И поехали стричься, укладываться и раскрашивать лица.
В этом салоне на Гоголевском бульваре я оказалась впервые и, честно говоря, немного побаивалась. Легкая современная обстановочка и выхоленные мастера помогли мне расслабиться.
«Двум смертям не бывать, – подумала я, ловя свое угрюмое отражение, распластанное в кресле, – тем более что одна уже сидит напротив меня».
– Что будем делать? – подошла ко мне особь мужского пола в светло-зеленом халатике.
«Педро мучачас? Это хорошо. Говорят, у них отличное чувство стиля, несмотря на нелюбовь к противоположному полу».
– Не знаю. Посмотрите на меня и скажите сами. Можно с этим хоть что-то сделать?
Он удивленно приподнял брови:
– Вы к себе несправедливы.
Больше он ни о чем спрашивать не стал. Накрыл меня такой же светло-зеленой накидкой. И принялся мягко взбивать мою шевелюру. Внимательно щурясь при этом на отражение. Потом взялся за инструменты и начал стричь. Ножницы легко, словно играючи, бегали по моей голове.
В зеркале напротив я видела Ирку. Она сидела, прикрыв глаза, с мокрыми, зализанными назад волосами. Дама преклонных лет ровняла ей посеченные кончики. Полина находилась чуть дальше. Я только могла рассмотреть, как мастер наматывает ее пряди на крупную щетку и вытягивает их наверх.
Закончив стричь, Педро вымыл мне голову. Высушил. Что-то подмазал гелем. Где-то подкорректировал воском. И вот на меня уже смотрела солистка группы «Тату». Та, которая темненькая.
– Ну как? – спросил меня горе-стилист.
– Молодежненько, – отозвалась я.
А про себя добавила: руки бы тебе оторвать!
– Тогда переходим к вечернему макияжу, – торжественно сообщил он, доставая большую пушистую кисточку.
Развернул меня к себе. Щекотно помахал по носу. Чем-то намазал (как я от него узнала, нанес основу под макияж). И начал красить.
Мы измучались с ним на пару, пока все это закончилось. То я моргала, то не так открывала рот.