Страница 3 из 55
— Кто же ты?!
Старец доверительно улыбнулся.
— Отшельник, желающий постигнуть высшие законы, что движут этим миром. Я не вмешиваюсь в жизни людей.
— Хотя и имеешь привычку наблюдать за ними, — не очень-то дружелюбно заметил Конан.
— Мои знания позволяют это, — невозмутимо ответил старец. — Что ж, пойдем. Я разожгу костер. Мы пообедаем и поговорим обо всем.
Сказав это, отшельник вышел из грота. Конан последовал за ним. Затем, миновав длинный, погруженный во мрак проход, такой низкий, что не только гиганту киммерийцу, но и маленькому старцу пришлось согнуться, чтобы не удариться головой о его каменный свод, они вышли из пещеры.
Была ночь, ясная, прохладная и опьяняюще свежая. В зарослях кустарника послышались негромкие звуки какой-то возни, а потом приветливое лошадиное ржание.
— Твой конь, — сказал отшельник, мимолетным взглядом указывая в сторону, откуда исходили звуки. — Учуял хозяина.
Старик разжег костер и повесил над ним большой медный котел, в котором затем, не переставая ни на миг, принялся что-то помешивать. Какое-то варево, очень аппетитно пахнувшее.
— Знаю, ты привык есть мясо, — обратился к Конану отшельник. — Но надеюсь, мое скромное угощение сможет утолить твой голод.
Конан вежливо кивнул. Откровенно говоря, он бы сейчас немало отдал за добрый кусок дичи. Но выбирать не приходилось, а он был голоден, как дикий зверь.
Отшельник потчевал его не только кашей. Откуда-то перед киммерийцем появились деревянная кружка, доверху наполненная жирным молоком, кусок сыра и миска горячих лепешек.
— Известно ли тебе что-нибудь о похищении маленькой вендийской принцессы? — осторожно спросил Конан, как только осушил кружку молока.
Лицо старика оставалось бесстрастным. Привычным движением он бросил в костер пару поленьев и о чем-то сосредоточенно задумался.
— Мне известно об этом совсем немногое. Хотя… — Он сделал многозначительную интригующую паузу, и еле заметная улыбка коснулась его белых губ. — Хотя, может быть, и больше, чем остальным.
— Это дело рук Ездигерда? — с нотками сомнения в голосе спросил киммериец.
— Нет.
— Чьих же тогда?! — нетерпеливо взревел Конан. — Во имя Крома, ответь мне!
— Силы зла желают управлять жизнями людей, — тихо пробормотал отшельник, напряженно вглядываясь в пламя костра, будто пытаясь увидеть там нечто важное. — И очень часто им это удается.
— Силы зла, — словно завороженный, повторил за старцем Конан, — Силы зла. Пурпурный цвет неба, темный туман у горизонта и крылатая тварь с человеческим лицом… — Его даже передернуло при воспоминании обо всем этом. — Значит, то был не сон?!
Старец обратил к нему взгляд своих больших черных глаз, и киммериец прочел в них ответ.
— Но мой меч?! — отчаянно воскликнул Конан. — Я видел, как он вдруг покрылся толстым слоем ржавчины. А теперь он блестит, словно только что из кузницы.
Отшельник улыбнулся.
— Для меня было столь же легко очистить лезвие твоего меча от ржавчины, сколь для сил зла — навлечь ее.
— Что же это была за крылатая тварь, преследовавшая меня?
— Точно не знаю, — с горечью признался старец. — Расскажи мне обо всем, что случилось с тобой.
— Тогда, на закате? — уточнил Конан. Ответом ему был легкий кивок отшельника.
Конан поведал ему обо всем, что только смог вспомнить.
И чем дольше старец слушал рассказ киммерийца, тем более настороженным становился взгляд его черных глаз.
— Кажется, я уже знаю, с кем ты встретился, Конан, — задумчиво произнес он, как только выслушал все. — Но об этом пока рано говорить. — На его губах проскользнула тень улыбки.
— Так ты думаешь, все происшедшее со мной как-то связано с похищением вендийской принцессы? — тихо спросил Конан.
— Я почти уверен в этом.
— Зачем же этим тварям из преисподней понадобилась дочь Дэви Жасмины?
— О! — Старец возвел к небу глаза. — Маленькая принцесса обладает огромной силой! Искушенные в магии люди отдали бы многое — очень многое! — чтобы завладеть этой силой. Жизни девочки ничего не угрожает, но… — он вдруг замолк и с тяжким сожалением вздохнул.
— Но… — как бы поторапливая старца с объяснениями, подхватил Конан.
— Если коварным замыслам темных сил суждено сбыться, — с таинственным оттенком в голосе продолжал отшельник, — ни Жасмина, ни кто-либо другой из смертных не увидят впредь маленькую принцессу. — Он вдруг вздрогнул. А затем, строго взглянув на Конана, сказал: — Я не буду предлагать тебе переждать в моей пещере до рассвета. Думаю, что за время, проведенное здесь, ты уже выспался на несколько ночей вперед. Теперь ты должен поспешить к Дэви Жасмине. Она нуждается в тебе.
Он встал на ноги и жестом велел подняться и Конану. Киммериец беспрекословно подчинился.
— Ступай и оседлай коня, — сказал отшельник. — А я тем временем принесу твои доспехи.
С этими словами старик скрылся в зияющей черноте ведшего в пещеру лаза. Вернулся он скоро. И пока помогал Конану облачиться в принесенные из пещеры доспехи, снова обратился к нему:
— Послушай меня внимательно, — с расстановкой начал он. — Сейчас я могу сказать тебе немногое. Мне нужно время, чтобы хорошенько обо всем поразмыслить. И тогда я, быть может, смогу тебе помочь найти маленькую принцессу.
— Как же мы встретимся? — спросил киммериец.
— После встречи с Дэви Жасминой ты должен будешь вернуться сюда.
— Но разве не ты говорил, что я должен спешить?! — изумленно воскликнул Конан. — Не упущу ли я время?
Старец поднял к небу глаза. И, подумав немного, изрек:
— Время дорого, и дороже его — лишь знания. — Он проницательно взглянул на Конана. — Приезжай ко мне, и ты будешь обладать знаниями, что помогут тебе в поисках принцессы. И вот еще что, — взгляд старца оживился, — я буду ждать тебя не одного.
— Не одного? — от удивления приподняв брови, повторил Конан. — С кем же?
— Слышал ли ты о пленном туранце Зулгайене?
— Да, — не так чтобы уж невозмутимо ответил киммериец. — Я не знаком с ним лично. Но говорят, что это лучший полководец Ездигерда.
— Верно. Он служил Ездигерду. Хотя, видит Небо, туранский правитель недостоин иметь его среди своих подданных. Чего бы тебе это ни стоило, — голос отшельника стал жестче, — вызволи Зулгайена из плена. Я буду ждать вас вдвоем.
— Но…
— Я буду ждать вас вдвоем, — бесстрастно повторил старец, перебив недоумевающего киммерийца.
— Во имя Крома! — яростно зарычал Конан. — Не ведешь ли ты двойную игру?!
Глаза старца лукаво блеснули.
— Видно, ты вообразил, что я на стороне Ездигерда. Что ж! — старец усмехнулся. — По правде говоря, в моих глазах владыка Турана ни больше и ни меньше, чем правитель Вендии. Если бы похитили дочь Ездигерда, я не отказал бы в помощи и ему. Меня не интересуют политические распри.
— Почему же тогда ты печешься о Зулгайене? — с оттенком недоверия в голосе спросил Конан.
— Вызволи его из вендийского плена, и тогда поймешь все сам. — Губы отшельника снова задела едва заметная улыбка. — Доверься мне, Конан!
Киммериец с трудом сдержал проклятие. Потом вдруг рассмеялся.
— Кому же еще мне можно довериться, если не тебе, старик?! — за нарочитой насмешливостью его тона угадывалась смущенная искренность. — Ты спас меня от смерти. О, Кром! Обещаю, я вернусь сюда вместе с Зулгайеном.
— Пусть удача не покидает тебя, Конан! — пожелал старый отшельник. — Ну, торопись!
Киммериец легко запрыгнул на коня.
— До свидания, старик! — громко сказал он, и потянул за поводья.