Неотразимая компаньонка

– Я хотела бы кое-что обсудить с вами, ваша милость. – Она заставила себя произнести это холодно и равнодушно, хотя внутри все дрожало.

– Не желаете ли присесть к столу, леди Уинтер? – Он указал на два кресла, стоящие перед письменным столом.

Она решительно покачала головой, тогда это будет похоже на допрос.

– Я лучше постою, поскольку разговор не о делах.

Он вопросительно приподнял бровь.

– В таком случае присядьте на диван. – И провел ее к дивану.

Только бы не задрожать, подумала она, когда длинные пальцы слегка коснулись ее руки.

Заготовленная краткая речь вылетела из головы, и в мозгу мелькали лишь отдельные фразы. Не надо было садиться! Наконец она поборола робость и сказала:

– Ответ на мой вопрос не займет у вас много времени. Но сразу должна предупредить: это дело личного, даже интимного характера. – Она на секунду заколебалась. – Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли мое поведение дерзким, но я не вижу иного выхода…

– Я могу это только приветствовать, леди Уинтер. – Его бровь снова удивленно изогнулась.

О чем он? Она непонимающе на него взглянула. И почему у него такая хищная и наглая улыбка? И почему… о господи, он садится на диван и пододвигается поближе к ней! Лучше бы он остался стоять!

Она на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Но это ей не удалось, так как к боку прижалось твердое бедро Сейнт-Ормонда. Она оказалась… в плену: от его тела исходил жар, а зеленые глаза пронзали насквозь.

– Буду рад, леди Уинтер, удовлетворить ваше… любопытство. – Он наклонился поближе, и его губы соблазнительно дрогнули. – И я не стану думать, что вы повели себя дерзко. Обещаю. И неважно, насколько интимным окажется ваш вопрос.

Она смотрела на него словно сквозь дымку и неотчетливо различала черты его лица. Наверное, это оттого, что у нее немного кружится голова… либо он слишком приблизился к ней. Но, как только она почувствовала его губы на своих, силы покинули Тильду. Он обнял ее и прижал к себе, а она, сама того не замечая, положила руки ему на плечи и почувствовала, как напряглись под ее ладонями крепкие мускулы. До чего же уютно и чудесно… правда, она не за этим сюда пришла.

С трудом соображая, что к чему, и тяжело дыша, она оттолкнула от себя Сейнт-Ормонда и, отодвинувшись подальше, вымолвила:

– Милли!

Какого черта она говорит о Милли? – подумал Криспин. Его интересует только она, такая податливая и нежная в его руках… ее губы уже были готовы раскрыться… Волна неудержимой страсти нахлынула на Сейнт-Ормонда. Боже! И это всего от одного поцелуя. А что будет в постели?

– Почему Милли? – повторила она.

– Что “почему”? – Его голос прозвучал хрипло и резко.

Она вздрогнула, и это доставило ему животное удовлетворение. Он злился на себя за то, что безумно ее желал. Настолько безумно, что готов был жениться на ней, хотя знал о ее связи с Гаем. И вот теперь она пришла к нему, видно посчитав, что он может предложить ей нечто большее…

– Моя дорогая, какое отношение ко всему имеет Милли? – бархатным голосом спросил он, не сводя с Тильды глаз.

На ее лице промелькнули удивление, гнев и… еще что-то непонятное. Она бросила на него возмущенный взгляд.

– Я хочу знать, почему вы собираетесь жениться на моей кузине? Учитывая то, как вы ведете себя со мной, трудно поверить, что вы ее любите!

– Мне кажется, миледи, – язвительно заметил он, – что это может скорее волновать ее отца, а не вас!

Она не удержалась и с отвращением фыркнула.

– Моего дядю интересуют исключительно ваше богатство и титул! А я хочу знать, по каким причинам вам нужна Милли. Почему вы выбрали ее, а не какую-нибудь другую милую и наивную девушку?

Он, прищурившись, смотрел на Тильду.

– Почему Милли? Вы сами дали ответ, леди Уинтер. Она привлекательна, хорошо воспитана и, вероятно, послушна. А молодость говорит в ее пользу. И, разумеется, она обладает таким обязательным качеством, как невинность.

– Да вы высокомерный, самодовольный хлыщ! – взорвалась Тильда. Ее золотистые глаза гневно сверкали, лицо раскраснелось. – Почему бы вам вместо этого не купить себе породистую кобылку? Или послушного спаниеля? Да, собака вам больше подойдет! Раболепная, послушная сучка будет валяться перед вами на спине! Вам не нужна жена! И Милли вам не нужна! Даже для рождения наследника!

У Криспина в мозгу сверлила лишь одна мысль: как он мог ухаживать за Милли, когда всем своим существом тянется к Тильде!

А Тильда вскочила с дивана и начала ходить взад и вперед. Ее бедра грациозно покачивались, но было ясно, что она едва сдерживает ярость. С презрением и ненавистью в голосе она продолжала говорить:

– Неужели для вас ничего не значит то доверие, с которым ваша невеста отнесется к вам? Возможно, вы ей небезразличны. А что она получит взамен? Своим хорошим воспитанием и невинностью она уже заплатила за ваше богатство и титул! Что вы предложите ей в ответ на привязанность и доверие к вам? Или для вас это – ничто?

В ее голосе сквозила боль, и он не мог этого не почувствовать.

– Каким образом вы сделаете ее счастливой? А вы знаете, что делает женщину счастливой?

Она перестала ходить и остановилась перед ним, ожидая ответа и с вызовом глядя на него. Его взгляд был не менее вызывающим.

– Почему вы считаете, леди Уинтер, что я не смогу угодить вашей кузине? Вы не предполагаете, что я в состоянии уговорить свою новобрачную отдаться мне по собственной воле?

Тильда замерла, а затем, вспыхнув, ответила:

– Не думаю, что она сможет это сделать, если поймет, что вы за “сокровище”!

Зеленые глаза не по-доброму сверкнули, и голос прозвучал угрожающе вкрадчиво:

– А вы уже это поняли, леди Уинтер?

Казалось, что у нее из глаз посыпались золотые искры.

– Кто предостережен, тот вооружен, – парировала она.

– Это так, разумеется, – заметил он, – но даже если кто-то вооружен, он может пасть под огневой мощью.

Она сощурилась.

– Не думаю, Сейнт-Ормонд.

Этот ответ, произнесенный ледяным тоном, стал для него последней каплей. Он медленно поднялся и подошел к ней.

– Посмотрим.

Она стояла неподвижно и воинственно смотрела на него. Он видел, что ей это дается непросто, но она не отодвинулась ни на дюйм.

Она уступит ему, подумал Сейнт-Ормонд и, протянув к ней руки, сжал хрупкие плечи, а затем обнял. Она напряглась, но не сопротивлялась. Почему? Он понял почему – она хочет показать ему, что не уступит добровольно его домогательствам. Но она сейчас поймет, что ошибается.

Он сомкнул руки вокруг застывшего тела Тильды и медленно поднес ладонь к ее шее. Длинные пальцы осторожно и дразняще водили по коже. Она плотно стиснула зубы, и тогда он провел пальцем по скулам, затем по подбородку и по нижней губе. Она так и стояла, замерев в его объятиях, отчаянно стараясь не уступить ему.

А он дотронулся губами до щеки, потом легонько дунул в ухо. Она вздрогнула и затаила дыхание. Ему это понравилось, и он стал кончиком языка щекотать ей ухо. В ответ она еле слышно охнула и немного расслабилась.

Стараясь не давать воли своим страстям, он целовал щеки Тильды, постепенно приближая губы к ее рту. Она все еще не сдавалась, но глаза закрыла, и тогда Криспин попытался просунуть язык между мягких, нежных губ.

Тильда дрожала: ей было нелегко оставаться неподвижной, а он не сомневался в своей победе, которая лишь станет слаще от ее сопротивления. Криспин отнял руку от талии Тильды и стиснул ладонью ей грудь, почувствовав, как под тонким муслином напрягся сосок. У Тильды вырвался стон, и губы разомкнулись. Горячий язык Криспина мгновенно оказался у нее во рту, даря чувственное наслаждение, а он сам, объятый жаром, безжалостной рукой подтолкнул ее, и она оказалась на диване. Не отнимая губ ото рта Тильды, он просунул руку внутрь лифа и нащупал завязки рубашки. Осторожно, почти благоговейно, он трогал атласную, горячую кожу груди, нажимая на выпуклые соски.

У нее вырвался стон наслаждения, приглушенный его поцелуем. Она склонила голову ему на плечо, и тело ее обмякло.