Тонкий мир

У меня сердце упало. Значит, Меренэ действительно непричастна к покушениям на Дэйра? Или она такая хорошая актриса? Бездна, как здесь не хватает Максимилиана!

Почему Меренэ рассказывает мне все это? Потребность излить накопившийся стресс? Расчет? Попытка манипулировать?

Бездна, бездна, бездна!

— То есть вы не знаете…

— Да. Не знаю. Но чувствую, что иногда мои слова заставляют его думать о том, что жизнь — не самая важная вещь на свете. И не самая желанная. Может, меня и называют Кмерной, — ее губы искривились в болезненной усмешке, — но до того, чтобы жалить себя же, я еще не докатилась. Не думаю, что смерть Дариэля благоприятно отразится на моем психическом состоянии. Как наследница, я не могу себе этого позволить.

Как ушат холодной воды за шиворот.

«Психическое состояние».

«Не могу позволить».

Шатт даккар, да простит меня Ксиль за плагиат.

— И это все, что вас беспокоит? — почти зло огрызнулась я.

Вот в чем проблема, оказывается. Не в муках совести, не в запоздалом раскаянии…

— Не вижу смысла казаться лучше, чем я есть, — Меренэ неопределенно качнула головой, щурясь.

Наглая, ядовитая, мерзкая змея, которая только притворилась добренькой!

— Знаете, что? — я поднялась. Внутри клокотал праведный гнев. Во время рассказа я почти начала сочувствовать Меренэ, почти решила, что понимаю ее… Возможно, поэтому сейчас и чувствовала себя обманутой. — Если Дэйр не переживет того, что с ним сегодня случилось — можете винить только себя. Как там сказала Найнэ? «Он велел передать, что это подарок?» Кто «он», Меренэ? — мир начал выцветать — постепенно, неотвратимо. Я уже с трудом контролировала себя. — Кто делает тебе такие подарки? Может… Рэй?

Меренэ побледнела. Яблоко выпало из ослабевших пальцев и покатилось по полу.

— Не смей трепать его имя, девчонка, — угрожающе прошипела наследница. — Ты в моем дворце. В моей гостиной, иди оно все в бездну! Так имей же уважение к хозяевам! Рэй никогда не стал бы так поступать. Он чтит чужие законы!

— «Чужие законы»! — от злости я уже не соображала, что молола. — Значит, он не эльф и не человек, так? Так кто же? Шакаи-ар, ведарси? Или ты с демоном спуталась?

— Заткнись! — растеряв остатки аристократизма, завопила наследница. — Да что ты понимаешь! Тебе все всегда доставалось задаром! Тебя всегда любили просто так! И Дэйр, которого перемкнуло на зеленоглазых брюнетках, и твой князь! Тебя хоть раз предавали? Хоть раз пытались использовать, растекаясь в словах любви? Лживых словах!

Ярость вдруг куда-то испарилась. И обида тоже. Осталось только холодное черно-белое спокойствие и острая жалость — не к себе.

— О предательстве я знаю не меньше тебя, Меренэ, — тихо сказала я. — Поверь. И я любима не потому, что мне повезло, а потому, что каждый достоин любви. Понимаешь, Меренэ? Каждый. И ты тоже. Поэтому если ты веришь Рею… Что ж, не буду настаивать. Но предлагаю тебе задуматься вот о чем… Охота на Дэйра идет несколько месяцев. А приступы у него участились в последние два года. А когда появился в твоей жизни Рэй?

Меренэ смотрела на меня так, будто из нее вдруг выпустили воздух — как из шарика. Она даже стала казаться меньше ростом.

— Это неправда, — хрипло произнесла она. Взгляд ее метался по комнате, но не мог ни за что зацепиться. — Я не верю. Это просто совпадение. А Найнэ сошла с ума на почве своей неразделенной любви. Да. Я уверена в этом.

— Хорошо, — я не стала спорить. Мгновение силы уходило, оставляя после себя усталость и режущие глаз цвета. Пожалуй, в черно-белом зрении есть свое преимущество. — Вам виднее, Меренэ. Мне кажется, наш разговор лучше закончить.

— Согласна, — наследница сделала над собой усилие и выпрямилась. Губы были сжаты в тонкую полоску. — Куда тебя отправить? В лабораторию, к мастеру Крессе, или в Кентал Савал?

— В лабораторию, — я одернула обрывки юбки. Длина до колена — неплохо. Даже консервативные эльфы не будут падать в обморок. А платье жалко… Эх, не задерживаются у меня подарки Ксиля… Что спицы, что костюм… — Дариэль, наверное…

Наследница взмахнула рукой, не дослушав. Осыпались голубые искры.

— …уже пришел в себя, — договорила я, обращаясь к белой плитке стены.

Мысль о том, что подозрительный влажный блеск в глазах наследницы мог мне не примерещиться в последний миг, была почти пугающей.

— Нэй, милая! — ввинтился в уши высокий от волнения голос Лиссэ. — Все просто ужасно!

Я обернулась — и сразу попала в не по-женски крепкие объятия заплаканной эльфийки. Якобы водостойкий макияж тетушки смазался, и под глазами у нее появились расплывчатые черные круги. С другого бока ко мне прижалась всхлипывающая Ани. Атмосфера безнадежности, которая здесь царила, напоминала похоронную.

— Что случилось? — я попыталась мягко вывернуться. Лиссэ отпустила почти сразу, но Ани продолжала рыдать, уткнувшись мне в плечо. — Дэйри стало хуже?

— Куда уж хуже, дорогая, — тетушка вздохнула и потерянно опустилась на стул, будто разом постарев. — Не знаю, сможет ли он это перенести… Мастер Крессе поставил окончательный диагноз.

— Где он? — я осторожно отстранила Ани, поглаживая девочку по волосам. Бедная, уж кто здесь совершенно ни при чем, так это она… Дети вообще не должны знать, что такое смерть или страдание.

— Хочешь поговорить? — вяло откликнулась эльфийка, бездумно водя пальцами по гладкой ткани платья. — Целитель в основной лаборатории. Это чуть дальше, за той дверью. Мы с Ани не могли, просто не могли быть там.

— А Ксиль? — я обернулась, уже положив пальцы на ручку. — Тоже с ним?

— Да… — Лиссэ запнулась. — И еще Повелитель.

Значит, Леарги все-таки решил навестить Дэйра… Неужели отступился от собственных правил — не оказывать знаков внимания сыну, чтобы не пошатнуть авторитет Меренэ? Или Повелитель пришел сюда тайно?

Впрочем, какая разница…

— Спасибо за предупреждение, тетушка, — я серьезно кивнула и толкнула створки.

В лаборатории было шумно. Дверь и стены полностью отсекали звуки, и поэтому Лиссэ вряд ли знала, что здесь идет такой жаркий спор. Иначе тетушка наверняка бы вмешалась.

Двое ругались по-эльфийски. Очень экспрессивно, эмоционально. «Максимилиан и Леарги?» — мелькнула невероятная мысль. Ну, голос князя я узнала сразу, а вот его оппонент… Нет, повелители скандалами не балуются, точно. Ну… наверное. Обладатель третьего голоса, кажется, целитель, пытался их успокоить. Все были так увлечены друг другом, что мое появление они просто-напросто проигнорировали.

— Вы никуда его не заберете, — стиснув зубы, шипел… да, все-таки Повелитель. Разгневанный, он гораздо сильнее походил на свою дочь-кмерну, чем на сына. Красные пряди, выбившиеся из косы, извивались, как тропические змеи. Глаза зеленовато светились от ярости, напоминая, что Леарги — маг, и не из последних. — Это мой ребенок, и он останется во дворце, под охраной, пока преступника не найдут.

— Ой, как интересно! — в притворном удивлении всплеснул руками вампир. Умыться он так и не сподобился, но шакарская кожа впитала почти всю кровь. Темные пятна остались только на одежде и на волосах. — Под охраной! Куда смотрела ваша дхесова охрана, когда Найнэ разбрасывалась яблоками? М-м-м? — язвительно протянул князь, заглядывая Леарги в глаза с расстояния в пару сантиметров.

«Давишь на психику?» — поинтересовалась я мысленно.

«И додавлю, — холодно откликнулся Максимилиан. — Силле здесь делать нечего. Ты согласна?».

Я не спешила отвечать. Сейчас важны были не наши желания, а состояние Дариэля. И прояснить ситуацию мог только целитель.

— Мастер Крессе, — я окликнула эльфа, обходя спорщиков. На Дариэля, лежавшего под ярким светом на высокой кушетке, больше похожей на стол для опытов, я старалась не смотреть. — Вы уже можете поставить диагноз?

Целитель бросил взгляд на разъяренного повелителя, на вампира, едко рассуждающего о «внезапно пробудившейся отцовской любви», и махнул на них рукой, отступая. Наверное, устал уговаривать. Да уж, упрямца похуже Ксиля поискать надо, но и Леарги за сто тысячелетий правления отвык проигрывать. Как будто их спор что-то решит…