Тонкий мир

— Он не шакаи-ар, — ворчливо возразила я, перебираясь в кресло. Спорить с Ксилем не было настроения. Ноги подламывались. Но я чувствовала странное удовлетворение, потому что в кои-то веки, точно знала, что делать, и чувствовала, что мои умения приносят ощутимую пользу. Я была не просто «батарейкой», сырьем для экспериментов, как в лаборатории, а пусть и неопытным, но все же специалистом.

Целителем.

Максимилиан вдруг поднял голову и криво улыбнулся:

— Не шакаи-ар, говоришь? Ну, раньше, может, и не был… А теперь — никакая маскировочная сережка Меренэ не скроет его природу. Дэйру придется смириться со своей новой сутью. Хочет он того или нет.

От слов князя веяло обреченностью. И очень, очень тщательно запрятанным удовлетворением.

— Ты знал, что так и будет, — неожиданно для себя сказала я.

— А ты становишься все наблюдательней с каждым днем, — отшутился Ксиль, осторожно вытаскивая у Дэйра из-под спины растрепанную косу и принимаясь расплетать ее — осторожно, распутывая прядь за прядью, разглаживая волосы, распутывая мелкие узелки… — Взрослеешь… Может, совершеннолетие у тебя наступит досрочно, а? — он искушающе улыбнулся. — Вот начнем с тобой настоящую семейную жизнь…

— Не меняй тему, — я нахмурилась. Щеки заполыхали жарким румянцем. — Скажи лучше — я права?

Полурасплетенная коса выскользнула из ловких пальцев князя.

— Права, — неохотно подтвердил он. — Я догадывался, чем обернется дело, если ускорить процесс естественной регенерации. К тому же оставались некоторые сомнения в том, что Силле сможет пользоваться своим даром целителя. Регены блокируют магические способности, изменяют сущность равейн и убивают вторую ипостась ведарси. Но Акери сказал, что был лично знаком с одним целителем из шакаи-ар.

— С кем? — искренне заинтересовалась я. Среди людей почти не встречалось наделенных этим даром. Человеческий организм не выдерживал того потока энергий, который пропускал через себя любой целитель, и сжигал сам себя. На все же Пределы сейчас было только несколько десятков подобных Дэйру… и ни одного, кто бы его превосходил.

Раньше не было.

— Когда я спросил, он не ответил, — пожал плечами Ксиль, возвращаясь к возне с Дариэлевой прической. Я хмыкнула: что бы ни менялось в этом мире, но золотисто-медовые, гладкие, как шелк… да что говорить — даже спутанные и тускловатые, как сейчас, волосы эльфа по-прежнему вводили Максимилиана в состояние полного восторга. Это смотрелось забавно, как если бы матерый убийца при каждом удобном случае начал умиленно охать над котятами. — Да и так ли это важно… Найта, а ты сможешь спать в кресле? Я бы не рискнул подкладывать тебя под бок к Силле сейчас…

— Спать? — удивилась я. — Да разве я сейчас засну… Лучше книжку почитаю. Да и Дэйр может очнуться в любую минуту.

Максимилиан в ответ только хмыкнул и, кажется, полностью посвятил себя игре с тяжелыми золотистыми прядями волос. Я задала еще пару вопросов, но беседы не получилось. А через некоторое время меня, как ни странно, действительно начало клонить в сон.

Последним, что запомнилось, было ощущение неимоверной тяжести «Токсикологии» в неуклюжих пальцах и вездесущий в Академии сквозняк.

Потом кто-то осторожно забрал у меня книгу, а на плечи легло теплое одеяло. Я пробормотала: «Спасибо, Ксиль» — и провалилась в сон.

Утром, естественно, спина у меня затекла, как у столетней бабки.

Максимилиан все так же сидел в изголовье кровати, пристроив голову Дэйра себе на колени. Челка целителя была заплетена в мелкие-мелкие косички. Выглядело это ужасно смешно.

— С пробуждением, малыш, — весело произнес Ксиль, не открывая глаз.

— Только не говори, что ты всю ночь возился с его прической, — вырвалось у меня вместо приветствия. Взгляд против воли приковало к мутному облачку «воздушного» гипса вокруг ладоней Дариэля. Даже издалека было видно, что руки покрывала пусть и слишком светлая, но все-таки абсолютно здоровая кожа.

Неужели… все закончено?

У меня в горле появился дурацкий комок, а глаза подозрительно защипало. Неужели плачу?

— Жаль было упускать возможность, — князь кивнул совершенно серьезно. И вдруг азартно улыбнулся: — Ну что, снимешь свое заклинание? Ткани уже достаточно восстановились, я думаю.

— Да… да, конечно, — сморгнула я выступившие не ко времени слезы и поднялась с кресла. Одеяло комом осело на полу, и причудливая игра солнечного света и тени превратила его в экзотический цветок, распустившийся посреди зимы за выстывшими стенами Академии. Воздух, очищенный игольчаткой, все еще был невероятно свежим и вкусным, как в лесах Дальних Пределов. Ожидание чего-то чудесного играло в крови, как пузырьки шампанского. Внезапно мне стало стыдно за этот приступ любви ко всему миру и радостного предвкушения, и я шутливо пожаловалась: — А моим локонам ты такого внимания не уделяешь…

— Завидуешь? — усмехнулся Ксиль.

— Еще чего, — я фыркнула и склонилась над Дариэлем, пытаясь разглядеть нити заклинания.

Сегодня перейти на другой уровень зрения было намного сложнее — магия по-прежнему слушалась меня в совершенстве только в стрессовых ситуациях. Максимилиан встал, бережно подложив Дэйру под голову подушку, и отошел, чтобы не сбивать с меня. Делу это не особенно помогло. Взгляд выхватывал то алмазом сверкнувшую в солнечном свете пылинку, то сухую, несвойственную эльфам бархатистость кожи на предплечьях Дариэля, то крошечное пятнышко лака для ногтей на простыне…

— Сосредоточься, — внезапно выдохнул Максимилиан мне прямо в ухо, обхватывая за талию горячими руками. От испуга я дернулась, и перед глазами мелькнули знакомые нити. Осталось только аккуратно потянуть за кончик одной из них, распуская узор…

…и машинально подхватить ладони Дариэля, когда колдовство исчезло и невидимый «гипс» перестал поддерживать их в воздухе.

Руки целителя были очень горячими. Новая, молодая, атласно гладкая кожа словно горела. Ногти отросли на добрых два сантиметра и потемнели до золотисто-коричневого оттенка. Такие привычные тоненькие шрамы и не до конца поджившие ожоги от химических реактивов исчезли, словно меловые рисунки на асфальте после дождя.

Как зачарованная, я медленно отстранилась от князя и склонилась к Дариэлю, к этим обновленным рукам… Коснулась губами костяшек пальцев, ощущая болезненную, щемящую нежность.

Его кожа слабо пахла горьковатой свежестью, как будто растерли по ладони едва распустившийся рябиновый лист.

— Притормози с этим, — Максимилиан мягко, но настойчиво высвободил руки Дариэля из моих дрожащих ладоней и потянул меня за плечи назад. — Лучше отойди пока. Я отслеживаю его мысли, но инстинкты молодого шакаи-ар на грани кровавого безумия — это последнее, с чем стоило бы играть. Уж поверь… Ну, только не плачь… Маленькая моя…

Он осторожно привлек меня к себе, и я с готовностью уткнулась в подставленное плечо и заревела. Голова слегка кружилась. Губы помнили жаркий атлас обновленной кожи.

— У него получилось… — всхлипнула я. — Получилось… Правда, получилось?..

— Тише, малыш, — Ксиль щекотно дунул мне на затылок. Руки его с нажимом оглаживали спину — раскрытой ладонью, от лопаток к пояснице и обратно. Это успокаивало больше, чем любые слова. — Думаю, получилось. Иначе Дэйр бы не стал все это терпеть, правильно?

— Правильно, — прошептала я, комкая воротник его рубашки. Ужасно хотелось обнять Ксиля в ответ, так же провести руками по сильной, гибкой спине… Но я отчего-то смущалась.

С каждым вдохом мое тело словно становилось легче. Спазмы все реже сжимали горло.

— Ты не думай, я не истеричка, — произнесла я, когда дыхание более-менее выровнялось, и переступила с ноги на ногу. Лицо горело, а вот ступням было прохладно. Я словно целиком состояла из контрастов — и в настроении, и в физических ощущениях. — Просто…

— Накопилось? — с незлой насмешкой подсказал Ксиль и отодвинулся ровно настолько, чтобы можно было запрокинуть голову и заглянуть в его глаза. — Да сколько еще их будет, этих проблем… И решений — тоже. Это взрослая жизнь, малыш, — он шутливо склонился, так, что коснулся кончиком своего носа — моего. От неожиданности я рассмеялась и, удивляясь собственной смелости, чмокнула князя в угол губ.