Тонкий мир

Хел только пожал плечами. Он уже давно стянул с волос резинку, надев ее на запястье, и растрепанные, как вороньи перья, пряди рассыпались по плечам и спине. Мне подумалось, что хорошо бы брату постричься — длинные волосы ему не шли совершенно. Сразу нос становился какой-то крючковатый…

Правда, если я скажу об этом Хелкару, он из чистого принципа не станет отрезать свой куцый хвост. Упрямый, вот уж точно…

— Я не знаю, что там случилось у Люси. Не специалист в отравлениях у беременных, — хмыкнул он. — Может, у нее аллергия пошла? Или до этого что-то не в порядке было… Меня больше интересует, почему ее уже столько времени лечат от отравления якубовором. Помнишь, как я у мамы тогда вытяжку стащил и на спор глотнул? — я кивнула. Спина зачесалась — мама тогда меня здорово ремнем отходила. И, наверное, была права: это я тогда подбила Хэла на дурацкий спор. — В тот день пришлось наглотаться порядочно антидотов и всяких укрепляющих настоек. А назавтра я уже бесился на дне рождения у Линны, мама меня с собой без вопросов взяла. А Люси уже третий день пластом лежит. Странно, не находишь?

— Может, из-за того, что ребенка потеряла, — задумчиво откликнулась я. — Но что-то здесь не сходится… Только я вот думаю — стоит ли копать? Люси с Рэмом сейчас только-только жизнь наладили… Тантаэ узнал секрет Люси, но промолчал. Значит, ничего ужасного, вроде приворота на Мэйсона, не было. А тайны есть у всех, — я вздохнула, вспомнив, как нам буквально на головы свалился Акери с историей о прошлом Ксиля. — И любить друг друга — значит мириться с этими тайнами… И прощать очень многое просто потому, что по-другому, без него или без нее, уже невозможно.

Брат посмотрел на меня с веселым удивлением. Глаза его, чуть более темные, чем мои, стали очень похожими на мамины — и выражением, и немного снисходительным одобрением в зеленой, как лесной сумрак, глубине.

— А ты подрастаешь, сестренка… О любви рассуждаешь по-умному. Может, замуж собралась?

— Иди ты, — отмахнулась я от него, заливаясь краской смущения, и добавила, неожиданно даже для себя: — Может, и собралась. Только если я двух мужей приведу, у мамы будет удар.

Хелкар поперхнулся.

— У меня, наверное, тоже будет… — пробормотал он, отворачиваясь.

Я улыбнулась. Похоже, к радостным вестям готовить мою семью придется заранее…

Ну, ничего. Успею. До совершеннолетия мне еще четверть века.

— Ты уверена, что стоит это делать? — в десятый раз за утро спросила я. Интонации выходили жалобные, еще немного — и будет казаться, что я упрашиваю Айне остаться в комнате и отдохнуть денек.

Честно говоря, пророчица уже вполне оправилась. Ее не беспокоили ни головные боли, ни слабость — привычные спутники отката. Но от мысли, что Айне придется вернуться в лабораторию, где у нее накануне случился такой опасный всплеск провидческого дара, мне становилось не по себе.

— Уверена, Нэй, — раздраженно ответила подруга. Я невольно втянула голову в плечи.

Феникс перехватила мой взгляд и сочувственно улыбнулась. Энни пришлось ухаживать за пророчицей весь прошлый вечер — приносить по первой просьбе воды, или лишнее одеяло, или тапочки… Айне не любила бывать в долгу у кого-то и зависеть от чужой милости, и потому сегодня пребывала в исключительно мрачном расположении духа.

Конечно, она не рычала на всех подряд, как Этна в «вулканическом» настроении. Но упрямство пророчицы и ее исключительная самоуверенность портили нервы окружающим не хуже, чем пожелания Этны «гулять лесом».

— А тебе не…

— Нет, мне не станет плохо. И, да, я в этом уверена. Прекрати, Нэй, — поморщилась Айне. — Я не собираюсь участвовать в опытах. Опытов вообще сегодня не будет, скорее всего. «Бездна» заработала только вчера. Наверняка в лаборатории сейчас пытаются выяснить, что на нее повлияло таким интересным образом. Постороннее колдовство может нарушить чистоту эксперимента. Так все, что мы в состоянии сделать — пойти и спросить, какие будут указания на выходные.

— Какие еще выходные? — удивилась я вслух. — Сейчас же только среда.

— Думаю, маги, как и все люди, будут праздновать наступление нового года… Уже через четыре дня, — чуть более дружелюбно откликнулась Айне, обрадовавшись смене темы. — Скорее всего, персонал распустят уже завтра, а проект «заморозят». Там же почти все — семейные, — улыбнулась она неожиданно тепло. — Кроме Холли, пожалуй. Неужели ты забыла о празднике?

Я виновато опустила глаза. Феникс хихикнула. Мне смутно припомнилось, что столовая была украшена еловыми и сосновыми венками, как и общежитие. В коридорах на окнах виднелись бумажные снежинки, скорее похожие на заплатки. Студентов стало значительно меньше. Ребята разъехались на каникулы по семьям, за редким исключением.

Например, мой брат предпочел остаться и продолжить готовиться к курсовой работе.

Интересно, как там Элен? Скучает? Или наслаждается возможностью полностью погрузиться в свои эксперименты?

И все же, одна в праздник… Пожалуй, это грустно, даже если привыкаешь не замечать человеческих гуляний.

— Ничего, — сочувственно похлопала меня по плечу Энни, невинно опустив ресницы. Уж она-то наверняка знала, что за праздник надвигается на Академию… и человечество в целом. — Бывает… Найта, ты не расстраивайся, что иногда как дурочка выглядишь. У тебя ведь в семье людей нет, да? Вот ты и не знала…

Я неопределенно хмыкнула. Иногда шуточки Феникс балансировали на границе обидного.

— А я и не расстраиваюсь. Ладно, если уж решили идти в лабораторию — тогда идем сейчас. Быстрее начнем — быстрее закончим.

Шеан и Теа, терпеливо дожидавшиеся нашего решения за дверями общежития, подхватили Феникс под руки, едва она переступила порог. Огненная мастерица возмущенно пискнула и выразила свое отношение к подобной бесцеремонности ворохом трескучих искр. Братья не обратили на этот фейерверк ровным счетом никакого внимания, продолжив по-своему флиртовать с ней — шептать на ухо всякие глупости, вскользь касаться щеки, пропускать сквозь пальцы легкие серебристые пряди…

Красиво.

Глядя на них, таких счастливых, беззаботных и сильных, я не могла не улыбаться.

— Они так здорово вместе смотрятся, — вполголоса поделилась я впечатлением с Айне. Пророчица сначала непонятливо нахмурилась, а потом проследила за моим взглядом и тоже улыбнулась. Немного печально и, как мне показалось, чуточку завистливо.

— Ну да, здорово, — откликнулась она. — На кого похожи, как думаешь?

— Гм… — вопрос Айне застал меня врасплох. Из-за особенностей дара она не была склонна к пустым разговорам, поэтому во всех ее словах я машинально начинала искать второе дно. — Ну, Феникс, конечно, похожа на кого-нибудь маленького, невинного и пушистого… Крольчонка или котенка, например. Как считаешь?

Феникс, которую братья утащили далеко вперед, вывернулась из объятий и топнула ножкой, указывая пальцем на нас с пророчицей. В белой водолазке, светло-серых джинсах и накидке «под мех» огненная мастерица и впрямь становилась похожей на безобидного голубоглазого пушистика.

Подумать только, как иногда разнится оболочка с содержанием!

— Ну, если Феникс — котенок, то Шеан с Теа — два здоровенных взрослых кота, — фыркнула Айне. — Вот ведь развели кошачью возню… Не то чтобы я понимала, как можно встречаться с двумя мужчинами одновременно, но кое-что мне в этих отношениях нравится. Знаешь, что? — неожиданно обернулась она ко мне.

— Нет, — осторожно ответила я.

— Свобода, — Айне сказала — будто лезвие свистнуло у виска. Спину обдало холодом. — Они совершенно не привязаны друг к другу. В лучшем смысле этого слова. Феникс нравится братьям, и даже очень… Но если ей наскучит эта игра, они с легкостью это переживут и расстанутся друзьями. То же и Энни — не пойдет топиться, если вдруг Шеан и Теа найдут себе другую подружку. Но есть пары, которые словно прикованы друг к другу судьбой, — помрачнела она. Феникс дождалась, пока мы немного нагоним ее, а потом опять началось то, что Айне называла «кошачьей возней» — взаимные тычки, взвизги…