Тонкий мир

— Вам не обязательно рассказывать это сейчас, — вмешалась Айне. В голосе ее звучала железная решимость отстоять право Тантаэ на сохранение тайны. — Вам вообще не обязательно это рассказывать. Если трудно…

— Мне нетрудно, — прервал ее Пепельный князь и задумчиво коснулся своих волос, перекидывая часть прядей через плечо. — Если не расскажу я — это сделает или Ириано, или Максимилиан. Первый имеет склонность превращать все в трагедию, а второй — излишне меня оправдывать. А в случае, если рассказчиком буду я, вы можете рассчитывать на объективность…

— Скорее, на самообвинение, — недовольно проворчала темнота голосом Ксиля, и дверь скрипнула, закрываясь. — Боги, Тай, неужели ты не мог предупредить меня о приезде? Я бы хоть намекнул, что Ириано здесь и по-прежнему лелеет свои комплексы, — он выступил на свет, и я убедилась, что это был действительно Северный князь.

— Ксиль, а ты-то здесь откуда? Следил за мной, что ли?

Он только махнул рукой и взгромоздился на перила рядом с Тантаэ. Спиной к пустоте… Мне стало не по себе, хотя я знала, что и падение с самой высокой башни Академии не принесет Ксилю вреда. Даже одно воздействие на гравитационные поля могло смягчить приземление, а реакции шакаи-ар вполне позволяли вовремя раскрыть крылья.

Но все равно мне ужасно хотелось заставить его слезть с этих дурацких перил и встать на надежную поверхность.

Ксиль склонил голову и, кажется, улыбнулся.

— Следил? Нет, что ты, малыш. Тогда бы я просто не позволил Таю пересечься с этим змеем, Ириано, — он потянулся, искоса поглядывая на Тантаэ, но тот молчал. — Это Акери оказал мне любезность, сообщив, что Пепельного князя видели у входа на лабораторные этажи Терсис. Ириано вечно на побегушках у Риан или у Холли, так что мне не составило труда сложить два и два. К сожалению, к бурным семейным разборкам я не поспел, зато к неприятным откровениям — вполне. Тай, неужели малыш Ири так тебя огорчил, что ты теперь испытываешь острую потребность в самобичевании и словоизлиянии? — с легкой насмешкой поинтересовался он, поворачиваясь к Пепельному князю и усаживаясь на перила верхом. — И не стыдно вываливать на бедных девочек тысячелетние тайны?

На Тантаэ болтовня Ксиля оказала потрясающее по целительной силе воздействие. Обреченное выражение пропало из вишневых глаз, складка на лбу разгладилась, а под конец речи Пепельный князь даже улыбнулся:

— Ты, как всегда, абсолютно бесцеремонен, — констатировал он спокойно. — Но, возможно, сейчас и прав: незачем рассказывать эту неприятную историю именно этим вечером. Ириано меня спровоцировал, вырвав обещание хитростью, но к такому поведению давно пора уже привыкнуть. Прошу прощения, Найта, Айне, — склонил голову Пепельный князь, прикладывая ладонь к сердцу. — Мое желание излить душу было несвоевременным и весьма глупым. Думаю, есть смысл продолжить разговор в другой раз, если вас это все еще будет интересовать.

Максимилиан расхохотался и демонстративно захлопал в ладоши:

— Ну, замечательно, Тай! Чудесный вывод! Чуть встряхнулся — и сразу на попятный. Нет уж, раз начал — заканчивай сейчас, а я заодно послежу, чтобы ты не наговорил ничего, о чем потом пожалеешь. А вы, девочки, дадите слово, что не станете распространяться об этом разговоре, — добавил он, выразительно поглядывая на нас с Айне. — Это не секрет, разумеется, и одно время в кланах много говорили о смерти Эвис и уходе из Пепла Времени Ириано, но сейчас страсти поутихли, и мне вовсе не хочется их воскрешать.

— О чем речь — буду нема, как могила, — повторила я любимую присказку брата. Пророчица только кивнула, подтверждая мои слова.

Наше с Айне дыхание на морозе превращалось в облачка пара. Даже в савальском шелке было слишком холодно — щеки немели и пальцы в перчатках зябли. Пророчица высоко подняла воротник шубки, закрывая уши.

Но Ксилю в тонком шерстяном свитере и Тантаэ в осеннем пальто, кажется, все было нипочем — и мороз, и зима. Шакаи-ар вообще редко отмечали смену времен года… И течение времени — тоже.

Когда Тантаэ начал свой рассказ, голос князя звучал так, словно события тысячелетней давности все еще стояли перед глазами.

— Надо сказать, — задумчиво произнес он, — что не всегда наши отношения с Ириано были в таком плачевном состоянии. Лет до тридцати он меня боготворил и всячески равнялся на мою особу. Типичное положение дел в семье шакаи-ар. И делу нисколько не мешало то, что княжеский титул я получил лишь на исходе своего двадцатого века — Ириано видел, что в клане меня уважали. Он не задумывался над тем, что глубокое почтение объяснялось не столько силой, сколько умением правильно ее использовать, а также тем, что я был весьма сведущ в политических играх и умел обращать спорные ситуации на пользу своего клана.

Ириано любил меня и со всем юношеским пылом считал лучшим — во всем.

Но потом… потом Эвис заболела и…

— Погоди, — перебил его Ксиль, нахмурив брови. — Там еще до болезни Эвис начались неприятности. По моей вине, между прочим.

— Разве? — иронично переспросил Тантаэ. — Вряд ли можно винить тебя в том, что я оказался слабее.

— Смотря в какой ситуации, — вздохнул Северный князь, разводя руками. Я усилием воли сдержала порыв подойти и сдернуть Ксиля с перил на балкон. Тоже мне, рисуется… Или это асимметричный ответ на мое падение по глупости? — Мне кажется, что все началось, когда Ириано застукал нас за тренировкой.

— Тренировкой? — с любопытством переспросила Айне, кажется, даже забыв про мороз.

Ее эта история заинтересовала гораздо больше, чем меня. Я бы с удовольствием прекратила это копание в сухом прахе, которым давно стали скелеты в семейном шкафу Тантаэ.

— Ну да, — невесело пояснил Максимилиан. — Видите ли, Тантаэ тогда только-только стал князем, и сотни лет не прошло… И этот переход был весьма болезненным, даже под моей опекой. Регены никак не хотели задерживать достаточное количество энергии, а использовать в бою княжеские возможности Тай вообще не умел.

— Я и сейчас не умею, — философски пожал плечами Тантаэ. В жесте не было ни грамма сожаления — просто сухая констатация факта. — Умение сражаться — не панацея от неприятностей. А вот умение не доводить до битвы — это уже шаг к спокойной жизни. Но тогда мне казалось иначе, — улыбнулся он, словно смеясь над собой прежним. — И когда Ксиль любезно предложил тренировки, чтобы «раскрыть мой потенциал», я, конечно, согласился. Эвис не поддержала, но… Жаль, что я ее не послушал, — задумчиво добавил Тантаэ.

Пользуясь моментом, я шагнула к Ксилю и взяла его за руку. Он удивленно посмотрел на меня, но быстро все понял и спрыгнул с перил на балкон.

«Трусишка», — хмыкнул Максимилиан про себя.

«Трусы — это те, кто боятся только за себя», — возразила я, с удовольствием позволяя Ксилю обнять меня.

От него исходил жар. И спокойствие…

Из-за горных вершин медленно поднималась луна, превращая темные склоны в дворцы, осыпанные алмазной пылью. Ни ветерка, ни шороха — словно в сказочном царстве, застывшем от дыхания госпожи Зимы.

— Ириано часто присутствовал на этих тренировках, — продолжал тем временем Пепельный князь. — Я не запрещал ему, напротив, даже поощрял, надеясь, что он почерпнет что-то полезное и для себя. Но со временем стало ясно, что Ири меня избегает…

— Сейчас-то ясно, что его бесило то, что Тай никогда не оказывался победителем в спарринге, — пояснил Ксиль с досадой. — А я еще всегда был несдержанным на язык, обожал провокации… А рядом с Таем вообще расслаблялся и отпускал тормоза. Для нас-то эти двусмысленные шуточки и мое физическое превосходство в драке уже давно стало чем-то привычным… А вот Ириано было тяжеловато смотреть на то, как некий посторонний князь, с виду — его ровесник, издевается над непогрешимым Тантаэ. Наверное, в глазах Ири это выглядело унижением.

— Но таковым, разумеется, не являлось, — тяжело вздохнул Тантаэ. — Я несколько раз пытался поговорить с Ириано, но потом Эвис мне отсоветовала — сказала, что ему нужно время, чтобы перебеситься, а уж после «кровавого безумия» отношения наладятся и мы втроем будем жить долго и счастливо — Эвис, Ири и я.