Тонкий мир

— Если он не хочет, чтобы я что-то знала, значит, и я не хочу! — выпалила я быстрее, чем даже смогла осознать свой ответ.

Тишина стала звенящей.

И вдруг по внезапно схлынувшему напряжению Ксиля, по смешинкам в глазах Акери и его потеплевшей — по-настоящему потеплевшей! — улыбке я поняла, что, кажется, выиграла только что в главную лотерею своей жизни.

Ксиль хмыкнул.

Ну, если не в главную, то в самую невероятную — точно.

— Максимилиан? — Акери встретился взглядом с князем.

— Ладно, — буркнул тот, без особого недовольства. Осталось только ворчание напоказ. — Найта, малыш, если тебе любопытно — можешь прогуляться с Акери, ничего плохого он не сделает. А с тем, что ты наслушаешься всяких сплетен про меня, я как-нибудь смирюсь, — он развернул меня к себе и быстро чмокнул в кончик носа. — В конце концов, когда-то это должно было начаться… — Ксиль приопустил ресницы, и выражение лица его стало хитрым. — По крайней мере, Акери не врет и не подтасовывает факты в свою пользу. Он патологически искренен, знаешь ли, — добавил князь со смешком. — И, кажется, ты ему понравилась.

— Интересный вывод, — улыбнулся старейшина себе под нос, отступая еще дальше, к самой лестнице.

Ксиль осторожно подтолкнул меня к нему.

— Иди. Я же знаю, ты потом любопытством измучаешься. Только не задерживайся сильно, мы с Дэйром не будем чайник по двадцать раз кипятить. Час на все разговоры, а потом — домой, к папочке и мамочке, — хохотнул он.

Я мысленно взвесила все за и против… и сделала шаг к Акери. Раненая нога тут же отдалась слабой болезненной пульсацией. Ксиль виновато отвел взгляд и как-то совсем по-детски спрятал руки за спину, как нашкодивший мальчишка.

— А может… — начал он неуверенно, но я его перебила, стараясь одернуть куртку так, чтобы Дэйр, упаси бездна, не разглядел, насколько серьезная у меня царапина:

— Не надо, потом обработаю, — беспечно улыбнулась я. Мне почему-то показалось, что если сейчас оттянуть момент, когда мы с Акери останемся наедине, то разговор вообще не состоится. Глупый страх, суеверный какой-то — но все же он пересилил тупую боль в проколах от когтей на бедре и на плече. — Это пустяки, правда, — «Главное, чтоб зараза не попала», — подумала я про себя. — Ну, пока!

Я махнула рукой и бодро, почти не прихрамывая, добежала до ступенек и даже спустилась на пару шагов вниз, стараясь не оглядываться ни на виновато разглядывающего пол Ксиля, ни на Дэйра, который так и не осмелился отговорить меня от личной беседы с Акери. Хотя вряд ли он одобрял ее.

«Этот вопрос мы с ним уже обсудили, — успокоил меня Максимилиан. — Силле предпочел довериться моему мнению и не заедаться с Акери сейчас, когда преимущество не на нашей стороне. Все равно эта белобрысая сволочь сделает так, как считает нужным… Но ты все-таки возвращайся побыстрее и будь осторожней, ладно?»

«Ладно», — покладисто подумала я, и одновременно в эфире появился еще один голос, звучащий, как музыка:

«Не бойся, ледышка, я верну твою девочку целой и невредимой».

Подслушивал, так и знала!

Я покраснела и от смущения перепрыгнула через пару ступенек. Но поврежденная нога подло напомнила о себе и заставила остановиться — как раз, чтобы до моих ушей долетела ровная и дружелюбная фраза Акери, задержавшегося наверху:

— …рад встрече, Дариэль. Вижу, ты подрос и стал еще прекраснее, чем раньше.

Ответом ему была оглушительно хлопнувшая дверь. Терпение у Дэйра, конечно, ангельское, но даже оно иногда заканчивается.

Не то чтобы я не понимала беднягу целителя…

— У тебя хороший, чистый запах.

Это было первое, что сказал Акери, когда нагнал меня на спуске.

Я вспыхнула. Конечно, кровь из прокола. Или он о том, что кое-кто, не будем показывать пальцем, пересидел сегодня с утра в душе? И та, и другая причина для подобного высказывания была бы слишком… личной.

— У вас потрясающий антиталант говорить комплименты, — вздохнула я, стараясь справиться с неловкостью.

— Говори «ты», маленькая равейна. В моем родном языке не было различий в местоимениях, а уважение я услышу и так, — улыбнулся он и словно невзначай коснулся больного плеча.

Я дернулась, хотя фактически почти ничего не почувствовала. Воображение живо дорисовало картинку: старейшина все с той же ласковой улыбкой проворачивает коготь в ране.

Жуть какая.

Взгляд у Акери был ясный, открытый… но совершенно нечитаемый. Вряд ли хоть одно из моих предположений о том, что происходит в белобрысой голове, оказалось бы хоть немного приближенным к истине.

— Я имел в виду то, что ты не пользуешься духами, — пояснил он спокойно. — И мне нравится слушать твои эмоции. И мысли. Они восхитительно прямолинейны, как у неискушенного ребенка, — Акери склонил голову набок, по-кошачьи глянул с плеча, взмахнув ресницами, и со своей коронной «улыбкой сфинкса», которая, кажется, уже отпечаталась у меня на сетчатке, продолжил: — Ты много думаешь о любви, но не знаешь, что это такое.

— У эмпатов вообще есть чувство такта?! — возмутилась я, пытаясь скрыть смущение.

Пора бы уже привыкнуть к тому, что все подряд лезут в мысли… Но обычно об этом, по крайней мере, не заявляют во весь голос так, что сразу хочется спрятаться… Конечно, ментальные щиты для меня всегда — штука сложная, а уж сотворить их рядом с «бездной»…

Оставался один метод ограждения сознания. Вежливая просьба.

— Акери, прошу вас… тебя. Не надо заглядывать в мою голову. У людей это считается неприличным.

— У людей многое считается неприличным, — старейшина спускался совершенно беззвучно, как будто плыл по воздуху. Мои шаги гулко отдавались от стен, порождая многослойное эхо — словно за нами следовал легион на марше. — Люди — довольно лицемерные существа. Они считают, что думать и чувствовать можно все, что угодно, любую грязь. Главное — прикрыть черноту красивой маской.

Ох, ух эти психологические заморочки. Жаль, Дэйра рядом нет, он бы заинтересовался. А так — придется мне выполнять роль исследователя-энтузиаста.

— А у шакаи-ар — по-другому?

— Да, — лукаво улыбнулся Акери краешком губ.

Я невольно засмотрелась на шакаи-ар. Сейчас, вблизи, его красота уже не казалась чем-то мистическим. Просто удачный пиар-ход с монохромностью в облике. Акери, на первый взгляд, словно состоял из белизны, оттененной разными цветами-намеками. Но если присмотреться… Губы явственно отдавали розовым перламутром, волосы выглядели сероватыми, седыми. Только кожа была лишена цвета напрочь. Мел — не больше и не меньше. Но в сочетании с одеждой Акери казался просто… ангелом.

— А если я в следующий раз надену черное или красное? — подначил меня Акери и остановился, невероятно грациозно прислонившись к стене и слегка откинув голову. — Сразу причислишь меня к демонам, маленькая смешная девочка?

— Тогда уж «Найта» или «Нэй», — рассчиталась я с ним за фразочку насчет местоимений. — «Маленькая смешная девочка» — слишком длинно для моего несовершенного разума.

А насчет демонов… О сущности Акери я не забывала с самого начала. Но совершенно необязательно было упоминать об этом вслух.

— Пожалуй, следует проявить гуманность, Нэй, и пощадить твой разум, — кивнул Акери, и я даже не поняла, была ли серьезность в его глазах шутливо-наигранной или искренней. — Садись рядом со мной. Разговор будет недолгим, но после него ты захочешь как можно скорее увидеть нашу драгоценную звезду и задать ему свои гневные вопросы. Поэтому нет смысла уходить далеко.

Акери опустился на ступени. Я тоже присела, игнорируя холод, исходящий от камня. В конце концов, старейшина сказал, что беседа не затянется.

Почему-то в голове промелькнула неловкая мысль, что Элен наверняка сделала бы мне замечание. К технике безопасности по здоровью мама всегда относилась очень внимательно, несмотря на то, что мы были знакомы с одним из лучших целителей.

Были.

Бездна, плохое слово…

— О чем вы… то есть ты хотел поговорить? — набравшись храбрости, быстро спросила я, пока размышления не приняли депрессивное направление. Как там Дэйр, после такой-то встречи? Не слишком ли подкосил его «привет из прошлого»? Конечно, Ксиль позаботится о том, чтобы Дариэль не впал в уныние, но…