Страница 66 из 80
Кальдер перевел взгляд на Корнелиуса.
— Спасибо, Тарек.
— Подожди, — не дал ему повесить трубку Тарек. — Еще мы поговорили о покупке «Таймс». По словам аналитика, гораздо интереснее, где берет деньги Ивлин Гилл. Нам известно о его связях со швейцарскими частными банками. Три года назад одна лондонская воскресная газета опубликовала статью, что финансирование в итоге осуществлялось исламскими источниками, но Гилл это опроверг, подал на газету иск и благополучно его выиграл. Аналитик считает, что наиболее вероятным источником средств является как раз Южная Африка.
— Вот как?
— Так получилось, что в школе я учился с одним парнем по имени Джефф Тидвелл, который работал финансовым директором «Беквит коммьюникейшнс» и ушел оттуда буквально пару лет назад. — Кальдер знал, что Тарек получил дорогое образование: сначала он учился в английской частной школе, а потом окончил университет в Америке. — Я позвонил ему вчера. Он сказал, что понятия не имеет, о чем я говорю, что Гилл всегда пользовался только своими деньгами и не брал у инвесторов ни пенса.
— Но так быть не может, верно?
— Вот именно. По сведениям моего аналитика, Гилл имел доступ к десяткам, если не сотням миллионов, которые поступали в «Беквит коммьюникейшнс» со стороны, а Гилл никогда не зарабатывал столько на торговле металлом. Думаю, что Джефф соврал, и это меня вовсе не удивляет — в школе я никогда ему не доверял.
— Это очень интересно. Еще раз спасибо, Тарек.
— Обращайся, когда понадобится, дружище.
Весь разговор Корнелиус не спускал с Кальдера взгляда.
— Ну? — спросил он.
— Я вам верю, — сказал Кальдер, убирая телефон, и пересказал Корнелиусу то, что узнал о Гилле.
— Ну конечно! — воскликнул Корнелиус. — Как же я был глуп! — Он забарабанил пальцами по столу, что-то лихорадочно обдумывая. — После моего отказа «Лагербонд» стал искать другую кандидатуру и нашел фанатика правого толка, который готов на все ради денег и власти. Все сходится! Я обратил внимание, что в его газетах при освещении событий в Южной Африке неизменно ругают АНК. Я думал, это носит личный мотив: он так разозлился на меня из-за неудачи с «Гералд», что решил отыграться на моей родине. Но это как-то не вязалось. А поддержка «Лагербонда» все расставляет по своим местам. К тому же у него теперь пара солидных изданий в Южной Африке.
Кальдер внимательно следил за Корнелиусом.
— А как насчет Марты?
— Я не убивал ее.
Кальдер отпил кофе, размышляя над ответом Корнелиуса.
— Я хочу вам помочь, — продолжал Корнелиус. — Теперь уже дело не только в Марте. Когда это было так, я старался оставить все в прошлом и забыть. Но сейчас это касается Тодда и вашей сестры, Ким и вас самого. — Корнелиус подался вперед и отодвинул в сторону солонку. — В последние восемнадцать лет я жил в отрицании. Я не хотел ворошить прошлое и вытаскивать на свет смерть Марты, не хотел, чтобы мои связи с «Лагербондом» преследовали меня всю жизнь, хотя они ни к чему и не привели. Поэтому когда мать Марты начала задавать вопросы о «Лагербонде» и просила обратиться в Комиссию по восстановлению правды и примирению, я отказался, как позднее отказался помочь Тодду. Я никогда не размышлял, имел ли «Лагербонд» отношение к убийству Марты, я сделал все возможное, чтобы стереть ее смерть из своей памяти. Полиция заявила, что ее убили повстанцы и что убийство было случайным: это вполне укладывалось в мое представление о положении дел в Южной Африке. Я зачеркнул эту страницу жизни и не хотел к ней возвращаться. Но только после вчерашнего разговора с Тоддом я понял, что от прошлого нельзя спрятаться. — Корнелиус смотрел Кальдеру прямо в глаза. — Я хочу помочь.
— Ладно. — Кальдер сделал глубокий вдох. — Есть несколько вещей, которые вы должны знать, если они до сих пор вам неизвестны. Однако предупреждаю: это будет тяжело и неприятно.
— Говорите, — сказал Корнелиус.
— Вы знали, что Беатрис Пинар была шпионкой?
— Так утверждал Джордж Филд, но это чистая паранойя, — ответил Корнелиус. — Он не мог этого доказать.
— Теперь может, — возразил Кальдер. — Это подтвердилось во время слушаний Комиссии по восстановлению правды и примирению. Она служила в тайной полиции в звании лейтенанта.
— Нет! — воскликнул Корнелиус. — Мне никто об этом не говорил!
— А вы спрашивали?
— Нет, — признал Корнелиус.
— Что с ней случилось?
— Я не знаю. После смерти Марты… все изменилось. Она ушла из «Зейл ньюс».
— А вторая вещь… — Кальдер замялся. Он не был уверен, что Корнелиус заслуживал такой горькой правды.
— Ну? — настоятельно спросил тот.
Кальдер решился. Как сказал Корнелиус, это уже выходило за рамки его чувств. Кальдер должен был докопаться до истины.
— Вы знали, что у вашей жены был любовник?
— Нет! — Корнелиус был по-настоящему шокирован. — Господи Боже! — Он охватил голову руками. — А я переживал, что она думает обо мне и Беатрис. Он появился в самом конце, так ведь? Незадолго до смерти?
— Да.
— Кто он? Джордж Филд? Или Хавенга? Он всегда был похотливым ублюдком, но я не могу представить его и Марту вместе. Я никого не могу представить вместе с Мартой!
— Бентон Дэвис.
— Что?! — Кальдер замолчал, давая время Корнелиусу осознать услышанное. Плечи Корнелиуса обмякли. — Наверное, это все из-за Беатрис.
— Думаю, что она что-то подозревала.
— Самое смешное, что мы с Беатрис никогда не спали, — произнес Корнелиус. — Да, не стану отрицать — она мне очень нравилась и действительно имела тогда на меня большое влияние — я был полностью дезориентирован. Но я никогда не спал с ней. Я никогда не был неверен Марте, и какая-то часть меня хотела это сохранить, даже когда отношения разладились. Черт! — Он с грохотом стукнул кулаком по столу, и чашки на нем, подпрыгнув, жалобно звякнули. — Черт!
— Вот почему Марта отправилась в Купугани — встретиться с Бентоном. Он провел пару дней в Йоханнесбурге и потом поехал к ней. Власти это скрыли. Поэтому Марта и упомянула Бентона в письме своей матери, которое прочитал Тодд. И поэтому же Бентон солгал мне.
— Бентон Дэвис, двуличный мерзкий ублюдок! Все эти годы, что мы работали вместе, он был так подобострастен, и все это время он знал, что трахал мою жену! — Корнелиус покачал головой. — Думаю, что я сам виноват. — Гнев слегка утих. — Ладно. Тогда кто же убил ее? Вам удалось так много узнать о моей семье, но на этот вопрос есть ответ?
— Нет, — отозвался Кальдер. — Это запросто мог быть «Лагербонд». Судя по неприятному инциденту, который произошел у меня с Андрисом Виссером, они вполне способны на насилие. А может, это была полиция. Или…
— Ну?
— Это всего лишь подозрение.
— Эдвин?
Кальдер пожал плечами:
— Возможно. Я не знаю. Но мне известно, что он пытался шантажом заставить человека повлиять на то, чтобы я перестал задавать неудобные вопросы.
— Шантажом? Кого? Вас?
— Не меня. Но я не хочу называть ни его, ни в чем заключался шантаж. Но если Эдвин не угомонится, вы скоро это узнаете.
— Не надо ничего говорить. — Корнелиус нахмурился и помрачнел. — Меня это не удивляет. Я всегда подозревал, что он прибег к шантажу, чтобы заставить лорда Скоттона продать газету нам, а не Гиллу. Других объяснений просто нет. — Он покачал головой. — За эти годы я слишком доверился Эдвину.
— Одно не вызывает сомнений — Бентон знает обо всем этом гораздо больше, чем рассказал мне.
— Вы абсолютно правы! Проклятый ублюдок! — Корнелиус снова нервно побарабанил пальцами по столу. — Давайте выясним, что ему известно! — Он достал свой мобильник и набрал несколько цифр. — Бентон? Извини за беспокойство в выходные… Да, я в Йоханнесбурге. Послушай, мне очень надо, чтобы ты прилетел сюда как можно скорее… Я не могу говорить по телефону, это слишком важно… Нет, только ты… Я остановился в отеле «Интерконтиненталь» в Сэндтоне… Хорошо, увидимся утром за завтраком.
Корнелиус убрал телефон и ухмыльнулся: