Страница 22 из 80
Я уже заканчивала, когда меня окликнула Кэролайн. Я так на нее цыкнула, что бедняжка убежала к себе, но я сама испугалась не меньше и решила все тут же убрать обратно и сунула дипломат под плащ на заднем сиденье.
Затем я направилась сюда и забрала дневник с собой.
Что, черт возьми, происходит? Кто такие Импала и Эланд и что это за «Лагербонд»? И что им нужно от Нелса?
9
Кальдер поспешил к сестре в Хайгейт, чтобы забрать свои вещи. Энн предложила подвезти его до аэродрома Элстри. Они уселись в ее новый шикарный черный внедорожник «мерседес» и направились к северу от Лондона.
Кальдер не переставал обдумывать новости, которые Ким сообщила по телефону. Он ошибался, не принимая ее подозрения всерьез. Кто-то пытался убить Тодда, и этого человека не смущало, что пилот тоже может погибнуть. Он вспомнил те ужасные минуты, когда пытался сохранить управление «Яком» и посадить его на узкую полоску песчаной косы. Он вспомнил взрыв, бледное лицо Тодда и рану у него на голове. Они едва не стали жертвами преднамеренного и хладнокровного убийства. Впервые за эти дни он почувствовал необычайное волнение, какое испытывает человек, чудом избежавший смерти. Однако это волнение быстро сменилось злостью.
— Что с тобой, Алекс?
Кальдер взглянул на сестру и улыбнулся. Для такой большой машины Энн была очень маленькой. Короткие колючие черные волосы, бордовая футболка и джинсы с вышитыми цветочками. Они с Кальдером всегда были близки, но после смерти матери, когда ему исполнилось пятнадцать, а ей — двенадцать, стали еще ближе. Они заботились друг о друге.
— Нет, ничего. Просто вспоминаю тот полет.
— А тебе не страшно снова садиться за штурвал после той ужасной аварии?
— Сюда из Норфолка я долетел отлично, — ответил он. — Все будет нормально. Это как катание на велосипеде. После падения надо просто подняться и ехать дальше.
Энн посмотрела на него с сомнением:
— Упасть с велосипеда — это не совсем то же самое, тебе так не кажется?
Кальдер улыбнулся. Хотя он и рассказал ей о поломке двигателя «Яка», но делиться с ней новостью, что полиция обнаружила следы диверсии, он не собирался. Алекс по опыту знал, что она обязательно начнет волноваться.
— Ты разговаривала с отцом? — спросил он, чтобы переменить тему. Их отец жил в шотландском городке Келсо.
— Да. Я звонила ему на прошлой неделе. Он был в настроении. Они оставили его на полставки в хирургии еще на год. Похоже, по всей стране ощущается нехватка врачей общей практики.
— Он будет просто счастлив. Сама мысль о том, что отец может оказаться на пенсии, приводит меня в уныние.
— Он посылал тебе еще чеки?
— Думаю, что да. В марте я получила конверт, надписанный его рукой, но вернула нераспечатанным.
— Значит, ты не знаешь, сколько там было?
— Нет. Как и то, откуда у него деньги.
Энн обогнала пожилую женщину в маленьком автомобиле, перестроилась и поехала перед ней. Та возмущенно засигналила, но Энн не обратила на нее внимания.
— Я ездила в Келсо с детьми три недели назад. Выходные прошли отлично. Все вроде бы в порядке.
— Никаких признаков того, что он что-то продал?
— Я ничего такого не заметила. Смотрела специально: мебель, картины, серебро — все, насколько я могла судить, было на месте.
— И никаких экземпляров «Рейсинг пост»?[20]
— Во всяком случае, сверху ничего не лежало. А в ящиках я не копалась.
— Это понятно! — Кальдер посмотрел в окно.
— А сколько ты заплатил, чтобы помочь ему выпутаться? — поинтересовалась Энн.
— Много. — За год до того, узнав, что отец запутался в огромных долгах, которые наделал на скачках, Алекс заплатил 143 тысячи фунтов, чтобы их погасить. Но никогда не называл этой цифры Энн. Известие о том, что их отец — образцовый кальвинист, всегда осуждавший финансовые спекуляции сына в Сити — регулярно играет на скачках, явилось для обоих детей настоящим шоком.
— Я бы с удовольствием взяла на себя половину, — предложила Энн.
Кальдер улыбнулся:
— Спасибо. Но я бы предпочел об этом просто забыть. Это не тот долг, который он имеет перед тобой или мной.
Какое-то время они ехали молча.
— А как у тебя дела с Сэнди? — спросила Энн. — Ты давно о ней ничего не рассказывал.
— Не очень, — признался Кальдер. — В прошлом году нам удалось увидеться всего три-четыре раза. Когда мы оказываемся вместе, все замечательно, лучше не придумаешь. В прошлом сентябре мы провели потрясающую неделю в Италии. Но удержать ее на месте просто нереально.
— Из-за ее работы?
Кальдер кивнул:
— Да. То, как в Америке юридические фирмы обращаются со своими сотрудниками, просто возмутительно! Я в прошлом месяце летал в Нью-Йорк, чтобы провести с ней выходные. А когда прилетел, то выяснилось, что ее отправили в Даллас или еще куда-то. И мы провели вместе только час перед моим вылетом обратно поздно вечером в воскресенье. Боюсь, что мне изменило чувство юмора и я наговорил много лишнего. С тех пор мы не разговаривали.
— Мне так жаль, — искренне огорчилась Энн. — Ты сам знаешь, как она мне нравится. А есть шанс помириться?
— Вряд ли. Она говорит, что тогда ей придется сменить работу, а я не хочу просить об этом. Я не могу отделаться от мысли, что она может это как-то решить. Наверное, у нас так ничего и не выйдет.
— Это плохо.
— Да, плохо, — мрачно согласился Кальдер, глядя в окно. — Тебе повезло с Уильямом. — Уильям уже восемь лет был мужем Энн. Сначала он казался Кальдеру слишком нудным и скучным, но со временем, видя, как тот заботится о его сестре и мирится с ее импульсивностью, он изменил свое мнение.
Они снова помолчали.
Кальдер взглянул на сестру — она покусывала губы.
— У вас с ним все нормально?
— Не знаю, — ответила Энн. — В последние месяцы мы как-то отдалились друг от друга. Как и Сэнди, он слишком много работает. Никогда не бывает дома раньше девяти, часто прихватывает и выходные. Так странно: когда я целый день крутилась как белка в колесе, ухаживая за детьми и стараясь все успеть, меня это не смущало. Конечно, я выражала недовольство, но воспринимала это спокойно, а теперь, когда дети ходят в школу и появилось больше свободного времени, меня это злит.
Уильям работал в венчурной фирме. Энн была адвокатом и ушла с работы через год после рождения Фебы. Фирма Уильяма процветала во время бума интернет-компаний, но ее сильно потрепало во время спада, хотя он и успел до этого прилично заработать. По способностям он сильно уступал Энн. Для Кальдера это было очевидно, и он не исключал, что для Энн — тоже. Ему всегда казалось, что сестру это тяготит, хотя она никогда этого не показывала.
Энн взглянула на брата.
— Не переживай. Просто такая полоса. Через нее проходят все браки, верно?
— Наверное, — согласился Кальдер.
Полет из Элстри обратно в Лэнгторп прошел без осложнений. Энн была права — случай с «Яком» стал для Алекса посерьезнее падения с велосипеда, и он с удовольствием отметил, что не боится снова садиться в кабину самолета. Слой облаков над Хартфордширом на высоте две тысячи футов развеялся к северу, и авиадиспетчер с южным американским акцентом провел его по синему небу над авиабазами «Лейкенхит» и «Милден-холл». Он снизился до полутора тысяч футов над Тетфордским лесом и примерно через час после вылета из Элстри заметил знакомый зеленый островок, который и был его аэродромом: с тополями справа, деревенской церквушкой на холме слева и мерцающим Северным морем впереди. Кальдер зашел на разворот на безопасном расстоянии от Джерри и чудаковатым учеником, летевшими на «пайпер-уорриор», и мягко приземлился на травяное покрытие взлетно-посадочной полосы.
У летной школы его ждала Ким — от порывов ветра ее волосы то и дело падали на лицо. От нетерпения она постоянно переминалась с ноги на ногу. Они прошли в крошечный кабинет Кальдера и закрыли за собой дверь. Ким села на стул перед его столом.
20
Ежедневная британская газета, публикующая информацию о конских и собачьих бегах, а также спортивных ставках.