Страница 10 из 80
Нелс поступил правильно, попросив меня ничего не говорить и все взвесить.
Я люблю его. Мне не хватает прежнего Нелса, но я должна понять, смогу ли полюбить его нового. А может, он остался прежним и совсем не изменился, а все это мне просто кажется?
26 июня
Нелс сообщил, что ему звонила Зан. Она приедет к нам через пару дней и останется на целых два месяца. С сентября она получила место в Лондонской школе экономики, но до этого хочет провести время с отцом.
Эта новость меня совсем не обрадовала. Последние шесть лет Зан жила в Йоханнесбурге, постоянно попадая во всякие неприятности из-за участия в Движении против призыва в армию и «Черной ленте».[10] Ее гражданская позиция меня нисколько не смущает и даже восхищает, но за эти годы мы виделись очень мало. С тех пор как ей исполнилось четырнадцать, она вела себя просто отвратительно и с отцом, и со мной. Особенно со мной. Учитывая, что наши с Нелсом отношения переживают сейчас трудный период, я совсем не рада ее приезду.
27 июня
Я в таком бешенстве, что от злости хочется плеваться! И оторвать Нелсу одно место!
После обеда мне позвонил Джордж Филд и сообщил, что его вызвал к себе в кабинет Нелс и сказал, что завтра утром собирается объявить о закрытии «Мейл». Он хочет, чтобы Джордж был рядом, когда он объявит об этом сотрудникам. Джордж просто в шоке! Для него это полная неожиданность, он спрашивал, что происходит. Я рассказала ему о международных амбициях Нелса и требованиях американских инвесторов избавиться от южноафриканских активов. Мы поговорили о том, почему он не продает газету, и Джордж подтвердил, что финансовые проблемы есть. Однако Нелс мог хотя бы попытаться! Мне нравится Джордж, я не понимаю, почему Нелс с ним так обращается.
Я прикрикнула на Кэролайн, она обиделась и убежала к себе в комнату. Когда пришел Нелс, я закатила настоящий скандал. Думаю, он его ожидал, потому что оправдываться не стал. Однако разозлился не на шутку, стоял, сжав кулаки, и даже дрожал от напряжения. Было видно, что он сдерживается из последних сил. Когда я заявила, что этой ночью не пущу его к себе в спальню и в дальнейшем он тоже будет спать отдельно, он просто повернулся, вышел и вообще уехал из дома.
Наверное, чтобы залить свои неприятности.
Мерзавец!
Позже… Формально уже наступило утро 28 июня
Корнелиус так и не вернулся. Сначала я начала волноваться. Я боялась, что он где-нибудь напился, а потом сел за руль и разбился по пути домой.
Но теперь я знаю, что случилось. У него появилась другая женщина. Я не знаю, кто она и где живет, но он поехал к ней. Когда он уезжал из дома, у него на лице было странное выражение. Он решил, что если я не пускаю его спать к себе, то он поедет спать к ней.
Это объясняет мое ощущение, что я его теряю и что он от меня отдаляется. Я действительно его теряла! И дело вовсе не только в «Мейл». Пока я это пишу, он где-то трахается на стороне!
Ну и черт с ним! Ублюдок! Мерзкий, противный ублюдок!
5
— Присядьте, пожалуйста. Я скажу Ким, что вы приехали.
Сестра исчезла за дверью, на которой висела табличка «Отделение интенсивной терапии и реанимации». После беготни последних двух часов Кальдеру было трудно усидеть на месте. Вертолет доставил их с Тоддом прямо в больницу на окраине города Кингз-Линн. Спасатели связались с аэродромом Лэнгторп и сообщили Ким о случившемся. Тодда сразу увезли в отделение интенсивной терапии, с Кальдером было все в порядке. Он вернулся на аэродром на такси, чтобы написать отчет об авиационном происшествии и позвонить владельцу «Яка». Тот, конечно, был шокирован тем, что случилось с его любимым самолетом, но искреннее беспокойство о Тодде и мысль, что на его месте мог оказаться он сам, несколько сгладили переживания по поводу утраты. Затем Кальдер вернулся в Кингз-Линн, чтобы присоединиться к Ким.
— Как он? — спросил он, когда она вошла в небольшую приемную, где родственники ожидали новостей.
Лицо Ким было бледнее обычного, волосы падали спутанными прядями на покрасневшие глаза. Дрожа всем телом, она опустилась в соседнее кресло, такая маленькая и поникшая.
— Господи, Алекс! Он все еще без сознания. Они наложили швы на рану, но думают, что у него перелом черепа.
— Он дышит нормально?
— Да. Но они не знают, когда он придет в себя. А когда очнется, неизвестно, не будет ли у него… повреждения. Ты понимаешь. Необратимого повреждения! — Она начала плакать и уткнулась в Кальдера, который обнял ее за плечо и слегка прижал к себе. — Он такой бледный. А его голова… Им пришлось побрить ему голову. Она сейчас вся забинтована. Я спрашивала, когда он очнется, а они не говорят.
Кальдер помрачнел и уставился в пустоту. Ким еще глубже зарылась ему в грудь.
— А что, если он так и не очнется, Алекс? — Она подняла на него глаза. — Что, если он не очнется?
— Он очнется.
На мгновение в глазах Ким промелькнула надежда, но она тут же выпрямилась и оттолкнула его.
— Ты не можешь этого знать! Ты говоришь это, просто чтобы успокоить меня, как и тогда с самолетом.
Кальдер беспомощно пожал плечами.
— Мы должны верить, что он очнется.
— Ты сказал, что это абсолютно безопасно. Я беспокоилась, что самолет старый, а ты заверил, что это не важно. — По ее щеке скатилась слеза, и она всхлипнула. — Ты всегда шел на идиотский и никому не нужный риск. Как в тот раз, когда ты залез на крышу Саут-Корта, чтобы попасть на вечеринку в колледже. Тебе было на все наплевать, а я думала, что ты себя убьешь! Ты считал это прикольным, хотя это было абсолютной глупостью!
Кальдер понимал, что таких упреков ему не избежать.
— Я знал, что говорил, Ким. И полет должен был быть безопасным, но произошло все иначе. Мне жаль. Мне очень жаль.
Ким не отрываясь смотрела на него. Затем она закусила губу.
— Что же случилось? Здесь никто ничего не знает. И я тоже.
Кальдер вкратце рассказал о пожаре в двигателе и посадке на песчаную косу.
— А в чем, по-твоему, его причина?
— Я не знаю, но на первый взгляд, похоже, в цилиндре была трещина.
— А разве это не проверяют техники? Ты же сам говорил, что самолет тщательно проверили.
— Так и было. Я только что еще раз сам проверил записи в журналах. Все регламентные работы были проведены и должным образом оформлены. Не думаю, что можно было сделать еще что-то. Пожары в двигателях очень опасны, но случаются крайне редко. В моей практике — это первый.
— Значит, мы должны просто принять это — и все? Какое-нибудь расследование будет?
— Конечно. КРПВА — Комиссия по расследованию причин воздушной аварии — обязательно проведет следствие, они работают очень скрупулезно. Проверят все записи, возможно, достанут из воды самолет и обследуют его. Они выяснят причину, им почти всегда это удается.
— Тебя это тревожит?
— Расследование? Нет. Я думаю, что все сделал правильно. Меня тревожит Тодд.
Ким слабо улыбнулась и, вцепившись в руку Алекса, снова залилась слезами.
Был ли он виноват? Можно ли было поступить по-другому? Нет. Тодд с таким же успехом мог разбить себе голову и при аварийной посадке на воду, но вытащить его из кабины было бы намного труднее. Летать на самолетах, особенно старых, опасно в принципе. Об этом он должен был предупредить Ким. Она доверилась ему, а вслед за ней и Тодд.
— А полиция этим будет заниматься?
Кальдер взглянул на нее. Ему это не приходило в голову, и он задумчиво нахмурился.
— Не исключено, — ответил он.
— А не мог ли кто-нибудь спровоцировать эту аварию?
— Ты имеешь в виду умышленно?
Она кивнула.
— Вряд ли. Если, конечно, не испортить что-нибудь в двигателе. Например, ослабить цилиндр. Но это практически исключено. — Кальдер внимательно посмотрел на Ким. — Так ведь?
10
Организация белых женщин против апартеида, созданная в Южной Африке в 1955 году.