Осень Атлантиды

При каждом легком порыве ветерка поляна будто меняла оттенок, переливаясь всеми цветами радуги.

— Неужели это всё — цветы? — вдруг усомнилась Таллури. Не говоря ни слова, господин Нэчи поднял с земли отломанную ветку и запустил ее почти в самый центр всего этого роскошества — «цветы» взмыли вверх, заметавшись над поляной пестрым вихрем.

— Бабочки!!! — от восторга Таллури завопила так громко, что господин Нэчи даже поморщился. — О, простите! — впрочем, он не сердился.

— Нравится?

Она не смогла выразить восхищение словами, лишь закивала, прижав обе руки к сердцу.

Тогда он огляделся вокруг себя, что-то выискивая или придирчиво выбирая. Выбор пал на синий колокольчик и розовую «коробочку» на толстом стебле. Он запустил пальцы сначала внутрь синего цветка, затем — розового и провел кончиками пальцев по коже Таллури: несколько точек из пахучей смеси двух нектаров он оставил на ее лбу, затем нарисовал «ожерелье» на шее и «браслет» на левом запястье.

Не прошло и минуты, как от многоцветного облака, все еще трепетавшего над поляной, отделилась стайка небольших белоснежных бабочек с округлыми крылышками, будто осыпались лепестки с цветущей вишни, и, подлетев к Таллури, уселись рядком вдоль нектарных линий на ее коже.

— Ой! — засмеялась она, любуясь живым «браслетом». — Щекотно, они усиками трогают. Какая красота! На голове тоже красиво?

— Да, — кивнул он сдержанно, но с теплотой во взгляде. — Очень. Идем дальше?

Таллури так и ушла с поляны: в «ожерелье», «браслете» из бабочек и с бабочками же на лбу.

Следующее чудо поджидало буквально в нескольких шагах от сказочной поляны: невысокий, хрустальной чистоты водопад рассекал живописную скалу, обрушивался вниз пенным потоком, ударял об огромные валуны и белым взрывом взметал вверх мельчайшие брызги, в которых жила веселая радуга. Под водопадом, в окружении мшистых камней, си— ним оком смотрело в небо небольшое озеро. В прозрачной воде резвились рыбки.

Господин Нэчи сделал приглашающий жест: «Купайся».

Короткая туника, намокнув, прилипла к телу и оказалась едва ли не прозрачной, но через секунду Таллури вообще забыла о своем стеснении перед присутствующим мужчиной: вода оказалась солоноватой и необычно теплой. Очень теплой! Сделав несколько энергичных гребков, она обернулась:

— Но почему?

Он понял.

— Подземные источники. Озеро было бы горячим, если бы не холодный водопад. Если хочешь, приходи сюда купаться, здесь нет ни опасных рыб, ни насекомых. А вода, кстати, очень полезна для здоровья.

Он тоже искупался, а потом они поднялись над водопадом по узенькой, то и дело пропадающей в зарослях тропке (чудо, что здесь вообще была хоть какая-то тропка!) и полюбовались теплым озером сверху. Господин Нэчи повел ее дальше, удаляясь от водопада вдоль течения реки.

В каком-то малоприметном месте он свернул в сторону. Таллури было подумала, что сейчас придется долго продираться сквозь густые тропические заросли, и пожалела, что не прихватила ножа или палки, но они уже вышли на открытое пространство. И опять под ногами оказалась каменная мостовая! А вокруг — трудно поверить! — руины заброшенного и почти поглощенного ненасытными джунглями города.

— Это — город? — она почему-то заволновалась и спросила шепотом.

— Город, — подтвердил ее спутник и уточнил: — Город Звездных гостей. Ты видела их Храм. Но он из-за посадочной площадки отстоит от города далеко. А сам город, вернее, его руины — здесь.

На самом деле от города не так уж много и осталось, но даже это немногое производило впечатление по сравнению с архитектурой землян: и несоразмерностью масштабов и неожиданными конфигурациями, и самой логикой застройки.

Лианы и тугие побеги вьюнов то и дело преграждали им путь. Приходилось раздвигать зелень, отклонять ветки, сминать травяную поросль, пробивающуюся отовсюду и заполоняющую собой все свободное от камня пространство: город непостижимым образом столетиями сопротивлялся разрушению, но джунгли все же постепенно наступали, нещадно разрушая даже этот необычный город.

Они немного походили по «улицам», заглядывая в уцелевшие «окна» и «двери» круглых и многоступенчатых строений. Таллури подумала, что на этом «экскурсия» завершится, но господин Нэчи возразил:

— Мы не дошли до цели.

— Куда же мы еще пойдем?

— К цветнику.

Сказать, что цветник Звездных гостей был устроен необычно, значило бы не сказать о нем ничего. Это было совсем небольшое место под открытым небом — циркообразная каменная кладка рядов, спиралеобразно спускающаяся к центру, в кладке — всего несколько резных сидений, отстоящих друг от друга довольно далеко и расположенных хаотично. Между сиденьями, также хаотично, были расставлены треножники (вазы? светильники?), потрескавшиеся и щербатые, а кое-где и вовсе развалившиеся.

Но самым удивительным было то, что вместо положенной цирку арены внизу был устроен цветник. Таллури впилась взглядом в «арену». Неужели?! Да-да! И этот запах — торнахо!

Несгибаемо тугие стебли, прямые и ровные, как стрелы, жесткие продолговатые листья, обращенные к небу, как руки в молитве. Зелень стеблей и листьев темна едва ли не до черноты.

— Гордое растение! — заметила она.

— И верное, — добавил господин Нэчи.

— Верное? — не поняла Таллури.

— Взгляни, детка, — он приблизился и, обняв ее за плечи, повернул вправо, влево: — Всё вокруг разрушено, а торнахо остается. Его просили расти здесь, и он растет.

— Как же это, «просили»?

— Звездные гости говорят с природой. Здесь было место медитаций. Торнахо обладает мощной энергией и колоссальной способностью проводить информацию. Древние Ящеры привезли его на Землю и просили расти здесь и еще в некоторых местах до тех пор, пока последний Звездный гость не покинет Землю. В народе говорят, будто бы цветок исполняет желания.

Таллури слушала, боясь шевельнуться: она думала одновременно и о верном цветке торнахо, и о том, что господин Джатанга-Нэчи (пусть как ребенка!) держит ее за плечи, и о том, что плывет над «цирком» кружащий голову такой родной теперь аромат…

Господин Нэчи неожиданно наклонился к ее уху и тихо пророкотал:

— Детка, ты подходила ко мне ночью. Зачем?

— Я… нет… — ужасно смутилась она.

— Нет? — он строго нахмурился. — Ты забрала кувшин из моей руки и сделала еще кое-что.

Она так растерялась, что глупо переспросила: — Что?

— Ты же… — он выдержал паузу, и у нее душа ушла в пятки, — …оставила следы на песке, — закончил он и усмехнулся.

Таллури показалось, что он заметил, с каким облегчением она выдохнула.

— Так зачем ты подходила?

— Я боялась за вас, — решившись, быстро проговорила она.

— За меня? — изумился он. — Ты — за меня?! Что это значит?

Таллури разрыдалась бы от растерянности и смущения, останься она и дальше стоять под внимательным взглядом этих темных глаз, обрамленных неземными ресницами. Он всё не отпускал ее. Тогда она сама вырвалась из кольца его рук и молча спустилась к самой «арене», склонившись к ближайшему стеблю торнахо. Не скоро подняла от него раскрасневшееся лицо:

— А когда и как торнахо цветет здесь?

Господин Нэчи с верхней ступени-ряда смотрел не на нее, а в небо.

— Как он цветет здесь? — он задумчиво перевел взгляд на растения. — Здесь — так же, как и везде, в грозовую ночь полнолуния.

Таллури вздохнула: очередное полнолуние уже на носу, а вот грозой и не пахнет, небо совершенно чистое. Она еще раз, на прощание, склонилась, вдохнула запах листьев и вдруг ясно вспомнила, как точно так же склонялась на рассвете к лицу мужчины, стоящего сейчас в нескольких локтях от нее. Поежилась: как глупо, о, Единый! Хорошо еще, что господин командующий ничего не заметил. А вдруг все же?.. Она почти испуганно оглянулась — он опять рассеянно смотрел в небо…

Гроза разразилась ближайшей же ночью.

Таллури, лежав своей постели, тревожно прислушивалась к ветру, порывы которого становились все сильнее и сильнее. Ветер раскачивал деревья, дергал побеги лиан, обрывал и разбрасывал листья. Потом застучали по крыше крупные капли дождя, и где-то далеко, еще таясь в самой чаще леса, глухо проворчал будто разбуженный гром.