Страница 10 из 14
– А почему в стае Седрика псы, а не волки?
– У нас есть хозяин, который заботится о нас и которому мы служим. А для волка что главное?
– Свобода…
Он кивнул.
– А мы променяли ее на помощь в полнолуние и при ранениях, денежную работу и доступных самок, – на последних словах он игриво подмигнул.
– И как же ты, такой сильный и опасный, будешь подчиняться мне, женщине? – задала я провокационный вопрос.
Тони тут же стал предельно серьезен.
– Даже не знаю, как тебе объяснить… Нет у меня желания испытывать твое терпение и проверять на прочность, и всё тут. Может, сила твоя виновата, может, еще что.
Точно, он все еще под воздействием моей силы, а что будет, когда она «выветрится»?
– Тони, я могу быть жесткой и жестокой, – с угрозой предупредила я.
– Мне тоже страшно, – вдруг сказал он и грустно улыбнулся, – но дороги назад нет.
– Нет, – подтвердила я. – Приходи завтра…
И я ласково погладила его по заросшей щеке, он вывернулся, подставляя ухо под почесывание. Я почесала, и в пальцы полилась сила… Чужая… чуждая. Несшая осознание своей физической силы и простоту… в желаниях, в решениях…
Тони кормил меня. Сам. Считается, что волки не отдают сами – из них надо вытягивать.
– Я вкусный?
– Ты хороший. Сильный и простой.
– А ты вкусная и пахнешь жарким днем в поле… Я в детстве жил на ферме… – говоря это, он опять лизнул мою ладонь, собирая каплю силы.
Пока я раздумывала, как мне реагировать на то, что кормя меня, он и сам времени даром не терял, Тони легко поднялся с корточек.
– Я приду завтра, хозяйка, – и подмигнул, давая понять, что данный титул лишь относительно серьезен.
– Угу.
Дверь закрылась… Ну вот… Прошли лишь одни сутки, а я стала «счастливой» обладательницей двух больных флерсов, двух, скажем так, бывших флерсов, раба-инкуба и слуги-оборотня.
Верните время вспять!
А толку? Я поступила бы точно так же.
Положив голову на руки, я спросила пустоту:
– Как я со всем этим справлюсь?
Ответа не последовало.
Через несколько минут ожил телефон внутренней связи.
– Пати?
– Да.
– К тебе твой гость – Счастливчик.
Вик…
Дик всем моим мужчинам дал прозвища, Вика он так назвал из-за анекдота про покалеченную собаку по кличке Счастливчик.
Вик… My sunshine… В юности его сбила машина, он долго восстанавливался, пережил несколько операций, стал похож на Квазимодо, но не растерял внутреннего света и любви к жизни.
Я вышла в полупустой зал. Вик сидел у стойки бара с какой-то коробочкой, он всегда приходил с презентом: пирожным, цветком или милой безделицей.
– Пати, – обрадовано произнес он, но улыбка медленно сошла с лица.
– Пати…
Я накрыла пальцами его губы.
– Просто обними меня, – прошептала я.
И он крепко-крепко обнял меня и прижал к себе. От его объятий и светлой силы мне стало легче.
– Пойдем, – шепнула я и потянула его прочь из зала. Он, отдав мне коробочку, подхватил на руки и понес наверх, в апартаменты.
Обычно, когда мы заходили в комнату, Вик уже был полон желания, но сегодня он продолжал сиять белым светом нежности с холодноватым оттенком жалости.
В коробочке оказались абрикосы – душистые, мягкие, перезрелые. Сто лет таких не ела. Так вышло, что я умяла их один за другим, пока на дне не остался один последний. Посмотрев на него, я поняла, что опять поступила некрасиво. И расплакалась…
Неожиданно кончившиеся вкусные абрикосы, которыми я не поделилась, оказались последней каплей этого сумасшедшего дня.
Я тихо вздрагивала от слез, уткнувшись в плечо Вику, и слушала его ласковые успокаивающие нашептывания.
– Девочка моя, ну кто тебя обидел? Скажи.
Выплакавшись и тихо высморкавшись в предложенный платок, я смогла ответить
– Жизнь. Жизнь обидела.
– Угу. А выглядит «жизнь» как брюнетистый хлыщ, сошедший с рекламного щита.
Я, ничего не понимая, уставилась на него…
– А! Седрик, – дошло до меня.
– Седрик… – недобро прищурился Вик.
Я махнула рукой
– Да он тоже огреб по полной… Нет, причина не в нем.
– Точно? – Вик поверил мне, но все же переспросил.
– Угу. Никто не виноват. Вернее, кто виноват, тот уже… никому больше не навредит.
– Ты влипла в историю, – утвердил он.
– Нет, – обиделась я. – Никуда я не влипала. Ни в какие истории. Это просто жизнь, Вик. Бывает, ты не можешь не сделать то, что должен, понимаешь?
– Понимаю… Все кончилось? Или еще тянется?
– Что-то кончилось. А что-то не уйдет еще очень долго…
– Малышка моя… Я могу чем-то помочь?
Я закивала, глядя в пол, а после подняла глаза и пристально всмотрелась в него.
– Пусть между нами все будет как прежде, – попросила я.
Вик задумался…
– Хорошо… Хорошо, Пати, все будет как прежде.
И он, взяв в ладони мое лицо, нежно поцеловал. Однако в нем не было и намека на красный vis-цвет, означающий у людей плотское желание, он оставался все таким же нежным и жалеющим.
– Тебе надо поспать, ты очень устала.
Я молча согласилась, позволив ему раздеть себя и уложить. Засыпая, уютно устроившись у него на плече, я успела подумать, что этот ужасный день кончился не так уж плохо.
6
Утром я проснулась, чувствуя живое тепло дремлющего рядом мужчины: стоило мне пошевелиться, как Вик открыл глаза. Мы посмотрели друг на друга и обменялись поцелуем… потом еще одним… потом пригодился вчерашний последний абрикос… Я раскачивала Вика постепенно, не спеша, наслаждаясь скорее им самим, чем процессом обмена силой.
После мы лежали, засыпая в объятиях друг друга, как вдруг он дернулся:
– Пати, мне надо на работу. Я не могу дрыхнуть полдня.
– Чшшш, – успокоила я его. – Усни на двадцать минут, позволь себе. Об остальном я позабочусь.
– Правда?
– Доверься мне.
Только он закрыл глаза, как провалился в сон. А я, переработав красную силу человеческих желаний и эмоций в белую: жизни и роста, принялась потихоньку вливать ее прикосновениями. Через двадцать минут, отдав ему достаточно, чтобы он нормально продержался день, я разбудила его, и пока он был в душе, сбегала в кухню за продуктами.
– Тебе получше, Пати? – спросил он, когда мы завтракали.
Я кивнула
– Конечно. Ты ведь рядом.
Он отрицательно качнул головой: как и любой нормальный мужчина, в понятие «рядом» он вкладывал совсем иной смысл. Но всё равно мои слова заставили его вспыхнуть светом.
Вскоре он ушел, а новый день, полный забот, вступил в свои права.
Я поспешила домой. Первым делом развязала близнецов и отдала им накопитель – с их аппетитом его на сутки хватит с лихвой. Может, мне показалось, но бескрылые вроде бы были пободрее и, так сказать, повеселее, по крайней мере, не предлагали мне убить их, а попросили фруктов и мёда. Мёд заканчивался, и я вспомнила о Митхе – прошло больше суток, а я еще не говорила с ним… Как он пережил атаку вампов? Сколько успел узнать о своей невесте, змее-перевертыше? Я набрала его.
– Да, мэм, – его бодрый голос немного успокоил меня.
Поболтав, как ни в чем не бывало, я попросила привезти мне мёда и фруктов. Если Митх и узнал лишнее, то тщательно это скрывал. Хотя… Если на него и вправду напали вампы, а змеи его защищали, то они могли и подправить ему память – допустим, заставив поверить, что он напился и ничего не помнит.
Пока мы ждали Митха с продуктами, Лиан привычно раскачал меня и себя, накормив нас обоих; похоже, ему хватило дня, чтобы восстановиться. С Мальвой и Пижмой все вышло как и вчера: Мальвочка, как прилежная ученица, налакалась силы до легкого опьянения, а после я мягко покормила Пижму.
– «Ты ведь хотела, чтобы он все время был полон?» – спросил Лиан по нашей связи.
– «Да»
– «Кто будет его подкармливать, если я вплотную займусь Мальвой?»
Вопрос на засыпку.
– «Я постараюсь приходить среди дня. Если не смогу – значит, не смогу. Не думаю, что это критично»