Страница 81 из 162
Ленин тут же обрушился на Зиновьева и Каменева в большевистской печати, но как? Вы думаете, он, как любой приличный лидер, готовящий переворот, стал уверять всех, что никаких восстаний не замышлялось? Ничего подобного! С таким заявлением выступил почему-то Петроградский Совет, о котором и речи не было, а главный виновник торжества нес что-то невразумительное. Он написал письмо «к членам партии большевиков», где говорил:
«По важнейшему боевому вопросу, накануне критического дня 20 октября, двое „видных большевиков“ в непартийной печати… нападают на неопубликованное решение центра партии!.. И по такому вопросу после принятия центром решения, оспаривать это неопубликованное решение перед Родзянко и Керенскими, в газете непартийной…»
И т. д., и т. п. Какой из всего этого следовал вывод? Только один: решение все же состоялось, и большевики намерены выступить, не дожидаясь съезда.
В результате соединенного воздействия статьи в «Новой жизни» и неуклюжих ленинских нападок каждая питерская ворона объясняла соседкам, что большевики непременно выступят до 20 ноября, и потому надо тихо сидеть по гнездам и не высовываться. К двадцатому все кончится. Газеты, каждая из собственных «абсолютно достоверных» источников, публиковали «совершенно точные» планы большевистского восстания. Командующий гарнизоном полковник Полковников (кстати, судя по фамилии, отнюдь не столбовой дворянин, а родом из крепостных), дал приказ войскам гарнизона принять участие в охране порядка. Время шло, наступило и прошло двадцатое октября — и опять ничего! Шуму много, а дела вовсе и нет никакого. Если, конечно, не считать делом поднятый вокруг всех этих планов шум.
Неужели кто-то думает, что столь опытный и осторожный политик, как Ленин, не понимал: куда выгоднее брать власть, опираясь на Всероссийский съезд, чем на голую силу? Или что он полагал: можно вот так просто, без всякой подготовки, взять и провести восстание — сегодня принять решение, а завтра, не имея ни штаба, ни вооруженных формирований, выкинуть из Зимнего правительство? Нет, обо всем этом он шумел. А под прикрытием этого шума шла, опять же, конкретная работа — шла неспешно, в разумные сроки, и приурочена она была именно к съезду.
О чём не кричали газеты
Думаешь для виду по-дурацки, а делаешь-то всё по уму…
Да, рабочие окраины не были готовы к перевороту. Но кто сказал, что большевики собирались брать власть, опираясь на пролетарские толпы и на Красную гвардию? Откуда вообще убежденность, что ветер, который гонит волну, и подводное течение движутся в одном направлении?
В городе было две реальных силы — Петроградский гарнизон и кронштадтские матросы, да еще имелся большевизированный гарнизон в Гельсингфорсе. За кого они станут, у того будет и власть. А за кого они стояли — известно: не за большевиков, отнюдь — за Советы. Большевики сами приложили к этому руку, раскручивая лозунг «Вся власть Советам!», возрожденный после корниловского мятежа, и совершенно не скрывали своей тактики: завоевать большинство в Советах и таким образом прийти к власти.
Тем не менее, и об авторитете своей партии среди солдат и матросов большевики заботились трепетно. Да и Временное правительство очень кстати преподнесло несколько щедрых и прекрасных подарков, которые они с благодарностью взяли.
В начале октября немцы — читатель еще не забыл, что где-то там шла война? — захватили несколько островов на Балтике, перекрыв морские пути и оттеснив русский флот в Финский залив. Правительство обвиняло в поражении разложившихся матросов и, как водится, большевиков. Большевики, также традиционно, обвиняли правительство в намерении сдать Петроград, а тут еще по городу забродили слухи о переносе столицы в Москву. Но большевики помнили и еще кое-что: июльскому инциденту предшествовало провалившееся наступление на Юго-Западном фронте, корниловскому мятежу — сдача Риги. Правительство не блистало разнообразием сценариев.
В начале октября была предпринята очередная попытка перебросить части Петроградского гарнизона на фронт, мотивируя это необходимостью защиты Отечества. Гарнизон был вполне согласен насчет защиты, но вот в окопы идти категорически не хотел.
Задумано было умно, хотя и слишком прозрачно. Во-первых, на смену выведенным из столицы ненадежным частям придут ещё не распропагандированные фронтовики, опираясь на которых, можно начать наводить порядок. Во-вторых, большевики в этом случае оказываются между молотом и наковальней. Дело в том, что необходимость замены уставших фронтовых частей тыловыми была единственным пунктом, в котором солдаты-фронтовики сходились с эсеро-меньшевистскими армейскими комитетами и с Временным правительством. А вот большевики оказывались в тяжелом положении. Поддержав фронтовиков, они теряли гарнизон, а поддержав гарнизон, теряли фронтовиков, ибо правительственные комиссары получали рычаги воздействия на озверевшую от войны солдатскую массу: вот, смотрите, каковы они, ваши радетели! Умело сыграв на этой струнке, можно было двинуть фронтовиков на Петроград не революцию душить, как вел их Корнилов, а вышибить из города засевших там тыловых лоботрясов.
Однако неплохо задуманная операция уперлась в непреодолимое организационное препятствие — приказы правительства давно уже никто не исполнял. Сперва военному министру пришлось долго уговаривать командующего фронтом генерала Черемисова принять выведенные из Петрограда полки. Тот сопротивлялся, как мог, резонно возражая, что недостатка в разложившихся частях фронт не испытывает, и не нужно ему этой радости. В конце концов, генерала уговорили. Оставалось уговорить гарнизон.
17 октября в Пскове было собрано совещание фронтовых и гарнизонных представителей, чтобы, воздействуя на совесть, убедить засевших в Петрограде солдатиков согласиться отправиться на фронт. Крыть петроградцам, в общем-то, было нечем. Положение спасли большевики, без которых в питерской делегации, само собой, не обошлось. Они ловко подправили разговор: надо заключать мир, а не гнать новые полки в окопы. Ну, и далее, как всегда: чтобы заключить мир, надо передавать власть Советам; тем более что близится съезд, который должен решить еще и вопрос о земле; вывод полков из Петрограда имеет контрреволюционные цели — сорвать съезд и Учредительное Собрание. Так что давайте, товарищи, подождем съезда, тем более и осталась какая-то неделя, ну что она вам, сделает погоду, что ли? В общем, гарнизон отстояли, однако понервничать ему пришлось изрядно, и симпатии к правительству у него не прибавилось.
Параллельно этой захватывающей истории в городе и в стране творились еще более интересные и весьма конкретные дела. В вышедшей при Сталине «Истории гражданской войны» они перечисляются подробно:
«В Петрограде ещё в конце сентября были созданы районные военные организации[179]. Они подбирали инструкторов для Красной гвардии, добывали оружие, вели агитационную работу в полках. Районные военные организации брали на учет военные училища. Там велась работа среди солдатских команд — пулеметчиков, оружейников, обслуживающих юнкеров. В Петроградском районе изучали подступы к Петропавловской крепости и арсеналу, где хранилось много оружия… С помощью большевиков Петропавловской крепости удалось провести большую разъяснительную работу среди солдат и рабочих арсенала… Из арсенала большевики тайком стали снабжать оружием Красную гвардию и революционные полки гарнизона…
После принятия решения о восстании во всех районах столицы Центральный Комитет организовал нелегальные штабы по подготовке восстания. В состав штаба входили: руководитель военной организации, начальник Красной гвардии и председатель районного Совета, если он был большевиком. Штабы по указанию Военно-революционного комитета развернули кипучую работу: проверили состояние Красной гвардии в районе, наметили учреждения и опорные пункты, которые необходимо занять во время восстания, подбирали из унтер-офицеров и младших офицеров командиров для революционных отрядов»[180].
179
По всей видимости, подчинявшиеся «Военке».
180
История гражданской войны в СССР. Т. 2. М., 1947. С. 168–169.