Страница 95 из 106
Вот уже почти две недели не добыл Долган ни единого хвоста. Не везет ему в этом сезоне. Снег выпал рано и толстым слоем. Трудно добывать соболишек, когда снег глубокий. Еще с осени взял обметом шесть зверушек да трех подстрелил на кедровнике — вот и вся добыча. Самоловы и капканы снегом заносит, зря простаивают. Долган, как и многие старые охотники, еще верит в охотничью удачу. Что ни делал он, чтобы задобрить злого духа — келе: и юколу разбрасывал на снегу, и кусочки мяса, даже комочки сахару — все напрасно.
Да и на душе у него неспокойно. Уже несколько раз встречал охотник на своем пути следы медведя. Сильно боится Долган «хозяина» тундры. Злой ходит зверь, голодный. Плохо, когда его разбудили не вовремя. Осторожный стал Долган. Пока капканы, ловушки обойдет — шея заболит от частых поворотов головы. Вдруг где шатун его поджидает. Карабин из рук не выпускает. Несколько зайчишек украл у него «хозяин». Хоть уходи в другое место. Но охотник медлил: жалко ему своих угодий — здесь избушка у него, да и охотится он в этих местах только второй сезон. Но всякий раз, проходя по своей охотничьей тропе, вглядывается в каждый куст, бугор снега, ожидая встречи с шатуном. И ждет ее, и боится. А встречи не миновать. Кто-то из них должен уступить. Совсем не виноват перед «хозяином» Долган. Не он разбудил медведя, не он выгнал из теплой берлоги на холод.
Медведя поднял охотник Икорка, который промышлял соболишек километрах в двадцати от избушки Долгана. Месяц назад познакомился Долган с ним. Встретились в тундре. Пригласил Икорка его к себе, угощал спиртом, просил продать соболишек.
И вот теперь бродит шатун в долгановском угодье. Того и гляди, чтобы не подкараулил охотника. Хитрый зверь медведь, злой.
Совсем потерял голову Долган. Пропал охотничий сезон. Жаль уходить, когда еще с осени зверушек здесь прикормил, сколько рыбы и мяса им стравил.
В этот раз, как обычно, обходил Долган свои ловушки. Шел на «вороньих лапках» по глубокому снегу. Еще летом сплел их охотник из гибких и прочных прутьев тальника. «Вороньи лапки» легкие, широкие и почти не утопают в снегу. День выдался холодный, горизонт покрылся туманом, будто дымкой завесился. Солнце совсем низко и дымку не может пробить. Края яркие, а середина тусклая.
Охотник рад-радехонек. В первом же капкане, у каменистых россыпей, он обнаружил соболя. Хороший, матерый попался соболишка. А мех какой! Охотник стоял и от радости дул на длинные ворсинки, которые, словно от сильного вихревого ветра, круговыми волнами ходили.
А когда в четвертой ловушке лисицу черно-бурую вытащил, даже ногами запритопывал, запрыгал, запел.
Что ни говори — повезло ему в этот день. Кроме соболя, лисицы, еще двух горностаев добыл. Если бы всегда так! Правда, после пурги ему пришлось крепко поработать: откапывать ловушки из снега, переставлять их. Но какая же радость без работы?
Долган напевал, возвращаясь к себе в избушку. И вдруг он остановился. Что это? Не может быть! Впереди, в двухстах метрах от него, раскинулось озеро. Он видел на противоположном берегу зеленые кусты кедрача, которые отражались в воде. По воде пробегала легкая рябь. Все это было невероятным. Вокруг лежал глубокий и жесткий снег, морозище не меньше сорока градусов, и это незамерзшее озеро!
«Не мог я заблудиться! И не было здесь озера. Странно все это! — размышлял Долган, вглядываясь в голубую даль. — Никак келе со мной шутит?»
Охотник постоял еще минуты две. Хотел поближе подойти к озеру, все разузнать. Но не успел сделать трех шагов, как озеро пропало. Впереди стояли заросли зеленого стланика. Дальше виднелись знакомые сопки.
— Келе! — испугался Долган. Разум победил суеверный страх. Он вернулся на прежнее место и снова увидел озеро.
— Чудеса! — Охотник уставился на водную гладь. Она манила, звала. И Долган снова направился к берегу. Но стоило охотнику сделать три шага, как озеро опять пропало.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Долган и понял, что озеро он видит только с одного маленького пятачка, а на самом деле никакого озера нет. — Келе со мной шутит, — решил Долган и, поправив удобнее калаус — мешок с добычей, закинув на плечо карабин, смело направился к своей избушке.
День кончался, а они все еще ехали. Сергеев по-прежнему всматривался вперед. Чем дальше они отъезжали от села, тем быстрее гасла надежда встретить Самсонова. Зато мысль, что им придется где-то ночевать в тундре, все сильнее беспокоила лейтенанта. Когда мороз за сорок, даже у костра не рай, не очень-то отдохнешь! А устал и промерз Андрей изрядно. И хотя одет тепло, но надо было не ватные брюки, а меховые раздобыть. Сергеев уже несколько раз бежал за нартой — грелся. Но пока бежишь — тепло, сел на нарту — замерз.
Аретагин давно свернул направо. Теперь нарта подпрыгивала на кочках, мчалась по тундре. Всюду встречались заросли зеленого кедровника, из-под снега то тут, то там выглядывала коричневая жесткая трава. Вдали слева в небо уходили снежные сопки. Они сливались белизной с заснеженной тундрой, и Сергееву казалось, что ни сопок, ни кустов нет, а тянется сплошная снежная равнина.
Вот уже в который раз за дорогу лейтенант вспоминал Веру и улыбался про себя. Вчера он так и не смог попасть на танцы, а сегодня даже попрощаться не успел.
Впервые Андрей встретил Веру на улице. Был поздний тихий вечер. Сдав дежурство, лейтенант возвращался домой. Смешно, но при встрече с ней у него вдруг появилось какое-то мальчишеское озорное настроение.
— О прекрасный гуманоид! — воскликнул он. — Не скажете ли, как называется эта чудная планета?
— О достопочтимый пришелец, вы оказались в Солнечной системе на планете по имени Земля! — Девушка внимательно посмотрела на Андрея. — Но и вы ответьте, пришелец, из какой галактики к нам пожаловали?
Сергеев взял ее руку, вытянул вверх и сказал:
— Смотрите на свои пальцы и увидите мою далекую планету в созвездии Льва. О, это замечательная планета! — Он рассмеялся. Засмеялась и девушка.
А потом лейтенант увидел ее на районной комсомольской конференции. Заметил в президиуме. Как же, лучший воспитатель детского сада. А этой лучшей… всего девятнадцать лет.
Андрей улыбнулся, вспомнив свой первый танец с ней. Чудак, чего растерялся? После конференции устроили вечер танцев. Когда раздались первые, еще слабые звуки вальса, лейтенант подошел к девушке.
Вера — в толстом вязаном свитере, в синей юбке и лакированных туфлях — стояла с девчатами возле окна, и они оживленно о чем-то разговаривали. Пока Андрей подходил, вся его смелость вдруг улетучилась. Он остановился, и надо же — словно онемел. Стоял, молчал и смущенно смотрел на Веру.
— Пришелец из созвездия Льва? Освоились у нас и решили меня пригласить на танец? — улыбнулась девушка.
— Да, — с трудом нашелся Андрей.
Девушка смотрела на него и улыбалась. А он совсем растерялся.
— Идемте же! — Она первая взяла его за руку.
«Какой же я недотепа». Сергеев даже сморщился, будто от зубной боли, вспомнив, как при первом же шаге наступил Вере на ногу.
— Вы уж извините… Я, знаете…
— Ничего страшного. — Вера опять улыбнулась.
Улыбка у нее была добрая, детская.
— Хак-хак-хак! — прозвучало в зловещей тишине и вернуло Сергеева в действительность. Он едет на задание — искать Самсонова, который исчез неизвестно куда. «Куда он мог исчезнуть? Может, заболел дорогой и отлеживается у пастухов или охотников? А вдруг где в снегу замерз? Как же я смогу найти его?» Все чаще невеселые мысли приходили лейтенанту в голову.
На ночь они остановились в кедровнике. Аретагин постарался: заготовил огромную кучу дров. Ночь стояла тихая, безветренная. Сергеев даже удивился: как быстро она прошла. Костер горел жарко, а в спальных мешках-кукулях на толстом слое веток лапника спать было совсем не холодно. За всю ночь лейтенант даже ни разу не проснулся. Правда, Аретагину приходилось, видно, вставать, поддерживать огонь. А утром, позавтракав разогретой тушенкой, напившись горячего чаю, сразу же отправились дальше. Было еще темно, а их нарта мчалась по заснеженной целине. Сергеев, кутаясь в кухлянку — оленью шубу, уже не надеялся встретить нарту Самсонова, но на всякий случай по привычке всматривался во все кочки, кусты, подозрительные бугры снега. Делал это и каюр.