Страница 101 из 106
— А не проехали мы стойбище? В темноте мимо проедешь — не заметишь. Палатки теперь от обычного бугра снега не отличишь. Занесло, видно, стойбище? — спросил у Аретагина.
— Кто его знает. Но если будем проезжать мимо, услышим, — лениво ответил каюр. — Должны бы олени где-то поблизости пастись.
Неожиданно Сергеев уловил тихий звон колокольчика. Удивился: не слуховая ли галлюцинация? Откуда здесь, в тундре, ночью русская тройка с колокольчиками? Потом услышал бряканье ботал, знакомое с детства. Он хорошо помнит, как у них в деревне дядя Петя — колхозный конюх — всегда вешал лошадям на шеи медные или железные ботала. Ночью легко найти лошадь с боталом. И наконец понял лейтенант, что они подъехали к оленьему стаду.
— Теперь найдем, — сказал Аретагин взбодренным голосом. — Где-то недалеко должны быть палатки пастухов.
Сергеев уже стал различать отдельных оленей. Они бродили по широкой равнине, разгребали копытами снег, доставали ягель, а привязанные на шеях колокольчики и ботала вызванивали удивительную музыку. Когда собачья упряжка подъезжала особенно близко к тому или другому оленю, животное испуганно шарахалось в сторону, раздавался перезвон.
Скоро путники увидели с десяток огненных фонтанов. Они выбивались из-за больших снежных бугров, и в темноте казалось, что кто-то неведомый сидит и швыряет огонь вверх.
«Не спят еще, печки топят», — обрадовался лейтенант.
Не успел Аретагин упереться остолом в снег, чтобы остановить нарту, как целая орава собак с громким лаем кинулась к ним навстречу.
— Приехали, — сказал Аретагин, отгоняя назойливых собак.
Из палаток выбегали люди, подходили к путникам и протягивали им руки.
— Амто, тумгутум, амто! — слышались приветствия со всех сторон.
Сергеев заметил, что пастухи возбуждены, суетились, приглашали путников к себе в палатки. «Видно, нечасто у них бывают новые люди, — подумал сочувственно, — рады встрече».
На ночь остановились в просторной палатке Аккета. Под потолком горела керосиновая лампа «летучая мышь». В углу на столике приглушенно пел транзисторный приемник. Тепло и уютно в палатке.
Гостей пригласили ужинать. Лейтенант ел горячее оленье мясо, удивленно глядел на пастухов, что собрались в Аккетовой палатке, и думал, что оленеводы, видно, принимают его за лектора или врача. Только те чаще всего навещают пастухов. Люди сидели на полу, на разостланных оленьих шкурах, и терпеливо, молча ждали, пока гости наедятся, напьются чаю. Может, обычай у них такой? А потом пойдут разговоры, посыплются вопросы. Можно, конечно, и поговорить, только лучше бы сразу завалиться спать. Гудят ноги… Видно, их интересует жизнь района, международное положение. Можно, пожалуй, и лекцию прочитать — это не страшно. Ну, если не лекцию, то хоть ответить на вопросы.
Сергеев всматривался в лица собравшихся. Эти люди, видно, ничего не знают о пропаже Самсонова. О гибели Долгана тем более еще не успели узнать.
Когда путники поужинали, первым нарушил молчание Аккет:
— Нельвид не такой уж и больной. Но вы к нам быстро приехали. Ведь я только утром Эттык отправил. Где она?
— О чем вы? — удивился Сергеев. Потом понял: пастухи и вправду приняли его за врача.
— А мы удивились, — говорил Аккет, — Эттык только сегодня могла доехать и поговорить с председателем колхоза. Врач может только завтра-послезавтра приехать. Нельвида у нас шатун мало-мало помял.
— Нет, товарищи, я не врач. Мы к вам проездом, сначала заехали к Долгану, но его дома не встретили… — Лейтенант опять помолчал, внимательно посмотрел на пастухов, — кстати, Долган к вам часто заходит? Давно вы его видели?
— Заходит. Но последний раз был недели три назад. Сидел вот тут, — Аккет показал лейтенанту место у печурки, — радио слушал.
— А вы бываете у него? Как он печку разжигает? Бензином?
— Бензина у него нет. А бывать у него бываем. Только редко.
— А в канистре он что держал? — снова спросил Сергеев.
— Керосин был для лампы. Что-нибудь с ним случилось? — встревожился Аккет.
— Пока не могу ничего сказать. Самсонова, продавца, вы знаете? Не проезжал тут? Никто из вас его не видел?
Самсонова знали все, но не видели.
— Охотник Икорка приезжал, оленей просил продать. А Самсонова с самой осени не видели, — сказал один пастух.
Аккет задумчиво молчал, будто вспоминая что-то.
— Хотел я поездить по тундре, поискать, — сказал наконец бригадир, — собачью упряжку мы сегодня поймали. Без хозяина…
— Упряжку?! — воскликнул Сергеев. — А нарта?
— Нарта волоклась, снег собирала. Пустая нарта. Худые собачки, голодные. Одна мертвая. Что, Самсонов потерялся? Не его ли это упряжка?
— Все может быть, — завтра пораньше утром вы мне покажете, где ее встретили, — сказал лейтенант.
— Сам хотел поискать, не получилось. А завтра мы вам и покажем, вокруг объездим и к Долгану заедем. — Аккет поднялся, давая знак пастухам расходиться.
Шел второй час ночи, пастухи давно разошлись по своим палаткам, а Сергеев не спал. Рассказ Аккета о беспризорной собачьей упряжке взбудоражил лейтенанта.
«Что же случилось? Почему нарта без каюра, перевернута? А Долган, оказывается, бензин не держал… Как он мог сгореть? Нет… Тут что-то не так… Никакой логики».
На второй день после отъезда Сергеева председатель рабкоопа позвонил начальнику РОВДа.
— Да ты что, Анатолий Петрович, сам молчал, кстати сказать, преступно молчал десять дней, а тут хочешь, чтобы мы тебе тотчас Самсонова с деньгами нашли, — услышал он басовитый голос майора. — Нет еще ничего от Сергеева.
— Может, Ивану Матвеевичу сообщить, — нерешительно спросил Волошин майора. — А то мужик он скорый, будут нам неприятности.
— Погодим еще денек. У Огородникова своих забот хватает. На завтра мне вертолет обещал начальник аэропорта. Полетаем поищем. Да и лейтенант, я думаю, вот-вот должен о себе заявить.
«Конечно, в первую очередь я виноват, — размышлял председатель, — дал указание Самсоновой деньги отправить нартой. А потом десять дней ждал, никому не сообщал про Самсонова. А главное, ничего не знают в райкоме. Что теперь скажет секретарь? И чего я действительно молчал? Уже через неделю было ясно, что с Самсоновым что-то случилось».
Но Волошин ошибался. Секретарь райкома уже знал о том, что потерялся Самсонов. Он сам позвонил председателю и пригласил его к себе. «Таки доложил, — подумал Волошин про майора. — И он, конечно, прав. Чего бы мне неделю назад не заявить про Самсонова».
Когда председатель открыл обитую красным дерматином дверь кабинета Огородникова, он увидел начальника райотдела, заведующего больницей хирурга Анисимова, прокурора и заведующего отделением Госбанка. Иван Матвеевич кивнул в знак приветствия Волошину и показал на стул поближе к столу.
«Даже прокурора пригласил, — думал председатель, усаживаясь на стул. — Видно, что-то выяснили».
— Это правда, Анатолий Петрович? — Секретарь внимательно посмотрел на Волошина.
— Что?
— То, что говорят мне товарищи, — Огородников кивнул на присутствующих.
— Да… Пропал Самсонов с деньгами…
Секретарь на минутку задумался, медленно постукивая карандашом о стол, а потом посмотрел на присутствующих.
— А вы знаете, что это ЧП на всю область? Человек пропал, а я узнаю об этом в последнюю минуту.
— Лейтенант Сергеев два дня как уехал на поиски Самсонова, — сказал майор. — И завтра…
— Милые вы мои, вы же знаете, что у нас за территории — необозримая тундра. А вы послали лейтенанта и успокоились. Тишь, гладь да божья благодать. Так получается? Две недели, как пропал человек, а на розыск мы одного Сергеева послали? Я против лейтенанта ничего не имею. Парень он молодой, энергичный, но, я повторяю, он один. Давно надо было весь район на ноги поставить. Удивляюсь вашей беспечности.
— Но ведь пурга бушевала, белого света не видно было, — сказал Волошин.
— Погода уже неделю, как наладилась. — Секретарь сердито посмотрел на председателя.