Страница 2 из 110
(11) Несколько дней спустя Регул встретился со мной в тот день, когда мы поздравляли претора30; занятый старым, он отводит меня в сторону и говорит: он боится, что у меня глубоко в душе засели слова, сказанные им однажды на суде центумвиров, когда он отвечал мне и Сатрию Руфу31: «Сатрий Руф, который не состязается с Цицероном и доволен современным красноречием». (12) Я ответил, что сейчас, после его признания, я понимаю его колкость, но ведь слова эти можно истолковать и в почетном смысле. «Да, — говорю я, — я состязаюсь с Цицероном, я недоволен современным красноречием и считаю крайней глупостью выбирать для подражания не самое лучшее. А раз ты помнишь этот случай в суде, почему же ты забыл о другом, когда ты меня допрашивал, чтó я думаю о лояльности Меттия Модеста?» Он заметно побледнел, — хотя и вообще бледен,— и, запинаясь, пробормотал: «Я спрашивал во вред не тебе, а Модесту». Какая жестокость в человеке! Он не скрывает своего желания навредить сосланному. (14) И вот замечательная для того причина: «Он ведь написал в одном письме, читанном у Домициана: «Царек, негоднейший из всех двуногих», — сущую правду написал Модест32.
(15) На этом кончилась наша беседа; я не захотел ее продолжать, чтобы ничем не связать себя до приезда Маврика. Я прекрасно понимаю, что Регул δυσκαθαίρετον [которого трудно уловить.]: он богат, влиятелен, многие за ним ухаживают, еще больше тех, кто его боится: страх обычно сильнее любви. Может, однако, случиться, что все это пошатнется и рухнет: преданность негодяев так же ненадежна, как они сами. (16) Повторяю опять, я жду Маврика. Он человек основательный, разумный, многими испытаниями многому наученный, способный по прошлому предвидеть будущее. По его указанию я или что-то попытаюсь сделать, или буду сидеть смирно. (17) Я написал тебе об этом потому, что по нашей взаимной любви надлежит тебе знать не только о том, что я делаю и говорю, но и о том, что собираюсь сделать. Будь здоров.
6
Плиний Корнелию Тациту привет.
Ты будешь смеяться — смейся, пожалуйста. Я — вот этот я, которого ты знаешь, взял трех кабанов — и превосходных. «Сам»? — спрашиваешь ты. — Сам, пребывая, однако, в своей обычной спокойной неподвижности. Я сидел у тенет33, рядом были не рогатины и копья, а стиль и дощечки34; я что-то обдумывал и делал заметки, чтобы вернуться домой, если и с пустыми руками, то с полными табличками. (2) Не пренебрегай таким способом работы: ходьба, движение удивительно возбуждают душу; а леса вокруг, уединение, само молчание, требуемое охотой, побуждают к размышлению.
(3) Потому, когда пойдешь на охоту, вот тебе мой совет: бери с собой не только корзиночку с едой и бутылку, но и дощечки: узнаешь, что Минерва бродит по горам не меньше, чем Диана. Будь здоров.
7
Плиний Октавию Руфу35 привет.
Смотри, на какую высоту ты меня поставил, уделив мне такую же царственную власть, какую Гомер Юпитеру сильнейшему величайшему:
и я ведь могу на твое желание ответить подобным же кивком и в знак несогласия отрицательно покачать головой. (2) И если я еще могу, особенно по твоей просьбе, оправдаться перед жителями Ботики в том, что я не буду их защитником в тяжбе против некоего человека36, то выступить против провинции, любовь которой я приобрел, оказав ей столько услуг, столько для нее, даже с риском для себя, потрудившись37, — это противно моим правилам неизменной верности (а ты это ценишь). (3) Я пойду средним путем: из двух твоих просьб (ты просишь исполнить какую-нибудь одну) я выберу ту, которой удовлетворю не только твое пристрастие, но и твое здравое суждение. Для меня важно не то, чего ты, человек хороший, хочешь в данную минуту, а то, что ты всегда сможешь одобрить.
(4) Я надеюсь около октябрьских ид38 быть в Риме и лично подтвердить это Галлу39 твоим и моим словом. За меня ты можешь и сейчас ему поручиться:
Почему, в самом деле, мне и не разговаривать с тобой стихами из Гомера, пока ты не позволишь разговаривать твоими. А я горю желанием их иметь. (5) Пожалуй, это единственная взятка, которой можно было меня подкупить и заставить выступить против Бетики.
(6) Почти упустил из виду то, чего никак не следовало упускать: я получил великолепные финики, которым теперь придется поспорить с винными ягодами и грибами. Будь здоров.
8
Плиний Помпею Сатурнину40 привет.
Очень кстати мне вручили твое письмо, в котором ты требуешь прислать тебе что-нибудь из моих писаний. Я и сам намеревался это сделать. Ты дал шпоры коню, который бежит по собственной охоте, и разом уничтожил необходимость — для себя просить прощения за отказ от работы, а для меня извиняться за требование ее. (2) Не следует мне стесняться и не брать того, что предложено, а тебе тяготиться тем, чего сам домогался. Не ожидай, однако, чего-нибудь нового от человека, любящего безделие. Я собираюсь тебя попросить: удели мне время опять для той речи, которую я держал своим землякам перед открытием библиотеки41. (3) Я помню, у тебя уже были какие-то замечания, касающиеся частностей: поэтому сейчас я прошу тебя, займись ею не только в целом, но пройдись даже по отдельным параграфам и отшлифуй их так, как это у тебя в обычае. И после исправления от меня ведь будет зависеть издать эту речь или оставить ее лежать. (4) И может быть итоги исправления покончат с моими колебаниями и приведут меня к определенному решению: или недостойной издания найдет эту речь неоднократный пересмотр, или он сделает ее достойной, — над чем я и стараюсь.
(5) Колебания мои вызваны не качеством моих писаний, а содержанием их. Тут есть слабый привкус как бы самохвальства и превозношения, и меня при моей скромности это тяготит. Пусть я буду говорить сжато в просто, но все же я вынужден толковать и о щедрости своих родителей42 и о своей собственной, а это тема опасная и скользкая, хотя говорить о близких и соблазнительно. (6) И если хвалу посторонним выслушивают обычно с некоторой досадой, то как трудно сделать, чтобы речь человека, повествующего о себе и о своих, не показалась и вовсе несносной! Мы завидуем нравственному благородству, но гораздо больше тому, что его прославляют, и не судим вкривь и вкось только о добрых делах, укрытых молчанием и мраком. (7) Потому я часто думал: ради себя только составил я эту речь (что бы она собой не представляла) или это мой долг и перед другими? «Ради себя»: в этом меня убеждает то обстоятельство, что большинство поступков, необходимых в каком-то деле, по завершении его кажутся бесполезными и не стоящими благодарности.
(8) Не будем искать примеров дальше. Что было бы полезнее сочинения о смысле и значении щедрости? Оно дало бы мне возможность, во-первых, спокойно заняться размышлениями о высоком и достойном, затем, длительно всматриваясь, вникнуть в их красоту, и, наконец, избавить от раскаяния, сопровождающего внезапную щедрость. Эти мысли упражняли бы в презрении к деньгам. (9) Природа оковала людей стремлением сберегать их; с меня же, много и долго думавшего над тем, что такое щедрость, любовь к ней сняла цепи скупости, весьма весомые. Моя щедрость, казалось бы, заслуживает тем более похвалы, что меня влечет к ней не бессмысленный порыв, а размышление.
30
...Мы поздравляли претора... — Поздравлять нового магистрата с вступлением в должность было обязательным требованием римского общежительного этикета.
31
...Сатрию Руфу. — О нем см. IX.13.17.
32
«Регулюс» буквально «царек»: так называли кур особой, очень мелкой породы, известные у нас как «корольки».
33
Я сидел у тенет. — Тенетами окружали большое пространство, куда животных загоняли; охотники подвергались здесь немалой опасности.
34
...стиль и дощечки. — Под pugillares можно разуметь и обычные навощенные дощечки и «записные книжки» из пергамена, входившие в моду. См. Марц. 1, 2; 14, 184. Наличие стиля предполагает использование дощечек.
35
Октавий Руф — родственник историка Клувия Руфа.
36
...против некоего человека. — При обвинениях наместника в вымогательстве провинциалы должны были иметь своим представителем и защитником кого-либо из сенаторов. «Некий человек» был, по-видимому, одним из тех наместников, которые после смерти Домициана, строго следившего за честным управлением провинций, постарались наверстать упущенное время и побольше награбить. Бетика, — нынешняя Андалузия.
37
...потрудившись.— Плиний выступал против наместника Бетики Бебия Массы и действительно подвергал себя опасности. См. VII.33.
38
...около октябрьских ид — т. е. в середине октября. Наместник возвращался из своей провинции в июле-августе, и суд над ним (в случае обвинения в вымогательстве) начинался примерно в это время.
39
Галл — может быть, сенатор, преторий Помпоний Галл Дидий Руф, адресат II.17 и VIII.20.
40
Помпей Сатурнин — ближе не известен. Не смешивать с консулом Гереннием Сатурнином и с Сатурнином из Комо: этот Сатурнин для Комо чужой. Плиний говорит о своих согражданах «мои (не наши!) земляки».
41
… в день открытия библиотеки.— Библиотеки встречаются в ряде италийских городов. В Тибуре, в храме Геркулеса, помещалась библиотека, откуда книги выдавались на дом. (Геллий. Ат. ночи 9,14; 19,5); библиотека в Вольсиниях (CIL, XI, 2704); в Суэссе (CIL, X, 4760). На библиотеку для своих земляков Плииий истратил 1 млн. сестерций.
42
...о щедрости своих родителей...— Может быть он имеет в виду Templum Aeternitatis Romae et Augusti, построенный на средства его отца.