Страница 10 из 14
Питер вырвался с диким криком, не сомневаясь, что хвоста у него больше нет. Только в конце квартала он решился посмотреть. Тогда же он понял, что кошек очень легко обидеть, и они боятся унижения больше, чем боли.
К счастью, Дженни это знала и не стала утешать его. Очень нескоро, когда боль и обида затихли, она обернулась к нему и заметила:
– Наверное, дождь пойдет… Как по-твоему?
Глава 19. НА КЭВЕНДИШ-СКВЭР
Когда они добежали до места, Питер чуть не кинулся к своему дому, но Дженни удержала его.
– Помни, – сказала она, – мы тут чужие. Иди за мной потихоньку. Настроимся как следует и разберемся, что к чему. Другая кошка что-нибудь подумает, а ты это сразу почувствуешь усиками, точнее – вибриссами, волосками, которые торчат и на месте бровей и в других местах. Подумаешь что-нибудь в ответ – поймут тебя. Действует это лишь на малых расстояниях, надо подойти почти вплотную.
Первая кошка сидела на окне дома 2а. Собственно, то был кот, знакомый Питеру черный кот, принадлежащий здешнему сторожу. Вдруг Питер понял, что кот сообщает ему сквозь стекло, не пропускающее звуков: «Меня зовут мистер Блейк. Здесь я самый главный. Вы бродячие кошки или просто из другого квартала?»
Дженни вежливо и беззвучно ответила:
– Бродячие, сэр.
– Мимо идете или задержитесь? – радировал мистер Блейк.
Питер не выдержал и, нарушая прежние просьбы своей подруги, послал сообщение:
– Я Питер Браун, из дома номер один.
Мистер Блейк прервал его:
– Питер Браун? Странно… У Браунов кошек нет. У них был мальчик, но пропал.
Тут вмешалась сообразительная Дженни:
– Это он играет, сэр, фантазирует. Он у нас большой выдумщик!..
– Да?.. – протянул мистер Блейк. – Что ж, мы не звери, только слишком много развелось бродячих кошек… Все же можете остаться у нас. Почти все живут в доме э 38, он пустой. Скажите, что я разрешил. Только не нарушайте наших правил, а то выгоним! Главное, не шумите, наши люди этого не любят и жалуются моему хозяину, а он, надо вам сказать, владеет всеми здешними садами. У нас тут тихо, прилично. Вон там живут две старые девы, они дадут молока, если пожалобней мяукать. Как вас зовут?
– Дженни Макмурр, – представилась Дженни. – Я наполовину шотландка… А друг мой и вправду Питер. Он…
– Так, так, – прервал ее черный кот. – Что ж, идите…– И принялся озабоченно мыться.
– Вот видишь! – со спокойным удовлетворением сказала Дженни, когда они медленно двинулись дальше. – Теперь мы знаем, что у нас есть пристанище. Приветствую вас, дорогие мои!..
Фраза эта предназначалась двум серым кошкам с замысловатым узором, сидевшим на окне дома э 5. Как и тогда, когда Питер глядел на них, гуляя с няней, они следили взглядом за всеми, кто проходил мимо.
– Ф-ф-ф!.. Поистине не знаешь, с кем придется рядом жить!..
– Подумать, уличные кошки!
– Всего вам хорошего, – вежливо передала Дженни, а немного отойдя, добавила: – Дуры и воображалы.
Из окна э 5 донеслись волны сердитого урчания.
– Приветствую вас! – сказал Питер зеленоглазой рыжей кошке, сидевшей у решетки дома э 11. Эту кошку он всегда гладил. Сейчас они коснулись друг друга носами.
– Прекрасно сказано, юноша, – одобрила кошка. – Я рада, что хоть у кого-то сохранились хорошие манеры.
Дженни назвала их имена, лопаясь от гордости за Питера.
– Макмурр? – повторила кошка. – Звучит по-шотландски… С виду ты очень хорошей породы… Самая такая смесь, ничего не разберешь… Устроитесь, приходите ко мне, посудачим…
– Вот видишь!.. – снова сказала Дженни – Замечательная кошка!.. Надо будет подольше с ней поговорить…
Они пошли дальше и увидели в окне дома э 18 черепаховую кошку.
– Подождите, – попросила она. – Мне так скучно! У моих хозяев нет детей…
– Ах ты, господи!.. – посочувствовала Дженни. – Наверное, это очень тяжело…
– Да, – сказала кошка, – вы уж мне поверьте. Сплю я в корзине с голубым бантом, на подушке, у меня целый шкаф игрушек и мячиков, а меня от этого просто мутит… Мне бы вырваться на минутку, сбегать в пустой дом…
– Вот видишь, – сказала Дженни, попрощавшись с нею. – И домашним кошкам не все молочко да печенка…
Дальше они увидели розовую персиянку, которая говорила только о выставках и наградах, и пушистого серого кота, заверившего их, что лучше жить у холостяков, и трех полосатых кошек, которые сказали, что, если смиришься с некоторыми запретами, лучше всего и спокойней жить у старых дев.
Питер и Дженни обошли всю площадь, перезнакомились со всеми домашними кошками и только после этого свернули в тупичок. Сам тому удивляясь, Питер не торопился, он даже остановился ненадолго и сказал:
– Дженни, вот наш дом.
Глава 20. ВСТРЕЧА
– Вон тот, – пояснил он, – маленький. Дом и вправду был очень мал, в два этажа, и лепился к другому, большому. Однако он был красив, а над черной дверью, окаймленной светлым деревом, обычно висела сверкающая медная табличка. Но сейчас еще с угла Питер увидел, что таблички больше нет, а на окнах гостиной нет занавесок. Больше того, в уголку окна белело маленькое объявление, сообщавшее, что домик сдается.
Питер сел перед дверью и часто заморгал, чтобы скрыть слезы. Он знал, что сейчас его не утешит и умывание. Ему так хотелось показать Дженни, какая красивая у него мама, а маме и папе – как сам он ловок, не то что прежде, когда няня переводила его за ручку через улицу.
Дженни подсела к нему и сказала:
– Ох, Питер, люди всегда так!.. Уходят, бросают нас…
Она сама чуть не заплакала, но сдержалась, и принялась умывать его так нежно, что Питер разрыдался. Ему стало невыносимо больно, что он напомнил ей о ее беде, он принялся умывать ее, и тогда разрыдалась она. Так нарушили они повеление мистера Блейка: жалобное и громкое мяуканье потревожило местных жителей. В большом доме открылось окно.
– Не надо, киски!.. – сказал кто-то. – Идите отсюда, не могу…
Из окна высунулась хорошенькая девушка, длинные каштановые волосы свесились вниз. Это увидел сквозь слезы Питер; но Дженни увидела что-то другое и вздрогнула, словно то был призрак. Потом она застыла с поднятой лапкой, глядя вверх.
Глаза у девушки округлились, засветились, и она закричала:
– Дженни! Дорогая моя! Подожди! Не уходи, я сейчас…
Головка исчезла, по лестнице простучали шаги, дверь распахнулась, девушка схватила кошку и стала ее целовать, громко причитая:
– Дженни, Дженни!.. Это ты!.. Я тебя нашла… Нет, это ты меня нашла… Какая ты умная… Дорогая моя, дорогая, миленькая…
Дженни обвилась вокруг ее шеи живой горжеткой и замурлыкала громче самолета. В доме открывались окна, Бетси кричала кому-то:
– Мама, мама! Дженни ко мне вернулась! Она меня нашла! Иди сюда, посмотри!..
Высокая женщина спустилась вниз. Питер снова вспомнил свою маму, и сердце у него сжалось. Из окон глядели люди, и Бетси им кричала, как Дженни потерялась три года назад, а теперь нашлась. Питер слушал ее, и боль его сменялась радостью. Насколько он понял, дело было так: пока здесь кончали ремонт, семья жила в гостинице. В то самое утро, когда они должны были въехать в квартиру и собирались пойти за Дженни, Бетси тяжело заболела, ее увезли в больницу, а мать была при ней. Когда же опасность миновала, Дженни в покинутом доме не нашли.
Питер стал переводить это Дженни, но рассказ не произвел на нее особого впечатления.
– Мне все равно, – сказала она. – Главное, что мы с ней вместе. Понимаешь, я могу простить ей что угодно…
Питера удивила такая поистине женская точка зрения, и на секунду кольнуло предчувствие одиночества, но он подавил его, не желая думать ни о чем, кроме счастья своей подруги. И тут Дженни сказала ему:
– Нам будет хорошо, они тебя полюбят…
Однако ни Бетси, ни ее мама его не замечали. Когда первое волнение улеглось и девочка пошла в дом, Питер двинулся за нею, но мать ее, увидев большого белого кота, мягко подтолкнула его обратно и произнесла: