Страница 41 из 50
– ..брала.., ваших.., денег, – договорила Лили сквозь мучительную икоту и закрыла лицо руками.
– Ты не брала, я знаю. Тихо, не плачь. Все в порядке.
Он обнял ее сзади и, прижимаясь грудью к ее спине, старался сдержать колотящую ее дрожь.
– Тише, Лили, все хорошо.
Дэвон попытался заставить ее обернуться, но она воспротивилась, не желая, чтобы он видел ее лицо. Тогда он наклонил голову и прижался щекой к ее щеке.
– Не надо плакать.
Она сказала еще что-то полным слез голосом: невозможно было разобрать ни слова. Прижавшись к ее щеке губами, он ощутил вкус ее слез.
– Взгляни на меня, Лили.
Дэвон бережно повернул ее к себе. Лицо Лили, искаженное рыданиями, превратилось в трагическую маску; она все еще отказывалась взглянуть ему в глаза. Но когда она вновь заговорила, он понял, хотя ее голос звучал по-прежнему приглушенно:
– Вы мне верите?
– Да, конечно. Конечно, я тебе верю. В ту минуту Дэвон говорил искренне, хотя вообще-то ему было все равно, брала она деньги или нет. Он провел пальцами по ее мокрым щекам.
– Не надо плакать, милая. Как же мне тебя поцеловать, если ты все время плачешь!
Лили позволила ему обтереть себе лицо платком, а потом прикоснуться губами к уголкам своих губ.
– Я не брала, не брала их!
– Знаю, знаю. Хватит плакать.
Дэвон поцеловал ее со всей возможной нежностью, но этот долгий медленный поцелуй пришлось прервать, когда он почувствовал, что страсть в нем закипает слишком быстро.
– Но зачем она так сказала? – в отчаянии спросила Лили, утирая слезы тыльной стороной руки. – А вы мне и вправду верите?
– Ну да, конечно. Ты не брала, ты ни за что на свете не смогла бы взять чужое.
Последствия этих слов оказались неожиданными и поразительными даже для него самого. Лили бросилась ему на шею и с тихим вздохом “о, Дэв!” подставила губы для поцелуя. Дэвон не колебался ни секунды. Обхватив рукой затылок девушки, он приник к ее рту и провел языком по соленым от слез губам. Из груди у нее вырвался какой-то тихий, неясный звук, она отступила на шаг назад. Он последовал за нею, не прерывая поцелуя, с закрытыми глазами нащупал одной рукой дверь и захлопнул ее. Лили вздрогнула и попыталась назвать его по имени, но поцелуй был столь глубок, что у нее ничего не вышло.
– Чтобы я больше не видел этой мерзости, – пробормотал Дэвон, стаскивая у нее с головы холщовый чепец.
Он запустил пальцы ей в волосы, заставил ее откинуть голову и вновь накрыл ее рот своими губами. Неудержимая дрожь охватила Лили. Дэвон отодвинулся и взглянул на нее. Ее влажные губы вспухли, глаза затуманились, ресницы были мокрыми от слез. Нарочито медленно он принялся расстегивать платье у нее на груди.
– О! – воскликнула Лили, не в силах сказать ничего больше.
До сих пор еще можно было делать вид, что они всего лишь целуются, что Дэвон просто ее утешает, но то, что он начал проделывать теперь, невозможно было извинить ни под каким благовидным предлогом. Лили схватила его за запястья и попыталась оттолкнуть, но так слабо, что он только усмехнулся в ответ. И в эту минуту, когда его охваченное страстью, нахмуренное лицо на мгновение смягчилось, а глаза загорелись теплом, в голове у нее пронеслась смутная мысль: она влюблена в него. Платье было расстегнуто и сдвинуто с плеч, Дэвон шептал прямо ей в губы какие-то невнятные нежности.
– Дэвон!
Его губы отправились вниз по ее шее, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев, а руки стали гладить ее грудь.
– Дэвон, мне кажется, нам надо поговорить. Он даже не поднял головы, но до Лили донесся низкий ворчащий смешок. В первый, головокружительно краткий миг она едва не рассмеялась вместе с ним, но он вобрал вершину одной груди своим горячим и влажным ртом, и Лили тотчас же позабыла, в чем состояла шутка. Потом Дэвон осторожно вытащил ее руки из рукавов и освободил от сорочки. Когда же он захватил обеими руками сбившееся у нее на поясе платье и белье и все вместе дернул книзу, ей ничего другого не осталось, как уцепиться за его плечи и попытаться унять дрожь.
Дэвон, не мешкая, обнял ее обеими руками. Какое-то время он просто держал ее, не двигаясь, ничего не предпринимая. Его тело согревало Лили. Когда ее дрожь немного утихла, она обвила руками его шею и крепче прижалась к нему, наслаждаясь чувством близости, всем телом ощущая могучую силу его груди и мускулистых бедер. Потом он подхватил ее на руки. Все еще держась за его шею, девушка спрятала лицо у него на плече. Прежний страх внезапно обрушился на нее с новой силой: Лили вдруг поняла, что если уж ей предстоит сделать выбор, а не просто уступить невообразимо сладкому искушению, сдавшись на милость победителю, то другого времени у нее не будет.
Она даже не заметила, что все это время Дэвон не стоял на месте, и, оказавшись в постели, ахнула от неожиданности. Он уложил ее на самую середину кровати и опустился на мягкие подушки рядом с нею. Лили согнула ноги в коленях и подобрала их к животу. Он не обратил на это внимания, но, когда она попыталась прикрыть грудь скрещенными руками, с упреком сказал: “Не надо так делать. Лили!” – и заставил ее раскинуть руки. Сама не понимая почему, девушка повиновалась. Дэвон с улыбкой облизнул подушечки больших пальцев и принялся мягкими кругами обводить затвердевшие розовые соски. Голова Лили невольно откинулась на подушку: она старалась не дышать, но воздух вырывался у нее из легких отрывистыми частыми всхлипами. На помощь пальцам искусителя пришли его губы, освободившаяся рука скользнула вниз по ее животу. Лили ничего не могла с собой поделать: движение его ладони заставило ее застонать. А потом он просунул руку между ее тесно сведенных бедер. – Дэвон.., погоди.., нам надо подождать… Не отрываясь от ее груди, он отрицательно покачал головой. Его пальцы мягко, но настойчиво развели в стороны ее ноги. Лили ухватилась за ворот его рубашки, сама не зная зачем: то ли оттолкнуть его, то ли удержать. Вдруг ей в голову пришла совершенно нелепая мысль:
– Но я все еще в башмаках!
Дэвон поднял голову. Его выражение изменилось прямо у нее на глазах: обжигающе-неистовый взгляд смягчился, а влажные от поцелуев губы стали весело подергиваться. Он рассмеялся, и она, сама себе не веря, улыбнулась в ответ. Его смех прозвучал так искренне и сердечно, что Лили возликовала, словно некий целительный бальзам залечил старую рану прямо у нее на глазах. Она поняла, что уступит ему, что никакого выбора у нее нет, а если и был, то она его сделала давным-давно.
– Что тут такого смешного? – спросила она вслух. Вопрос вызвал у Дэвона новый приступ хохота, и на этот раз она рассмеялась вместе с ним. Они поцеловались с самозабвенной страстностью, Дэвон тем временем торопливо, не глядя, на ходу обрывая пуговицы, стащил с себя рубашку и штаны. Потом он снял с нее башмаки и выношенные, заштопанные чулки. На миг его внимание привлекла ее застиранная подвязка с вышитыми черной ниткой инициалами: Л.Т.
– Тебе нужна новая одежда, – заметил он, вытягиваясь в постели рядом с нею и обнимая ее.
Лили никак не могла решить для себя, чья нагота волнует ее больше: Дэвона или ее собственная.
– Я никогда раньше этого не делала, – доверчиво прошептала она, робко касаясь рукой его груди и понимая, что он уверен в обратном.
Дэвон ей не поверил, но это не имело значения; в такую минуту она могла бы сказать все, что угодно, – ему было все равно. Отведя от ее лица пряди темно-рыжих волос, он поцеловал ее так, что она задохнулась, а потом коленом раздвинул ее ноги. Лили испуганно раскрыла глаза и напряглась.
– Не бойся, – прошептал Дэвон, – я не сделаю тебе больно.
Подобно истаивающему серпу луны на ущербе, где-то в дальнем уголке ее мозга мелькнул последний проблеск здравого смысла.
– А потом?
Пальцы Дэвона уже успели найти ее самое чувствительное место. Она ахнула.
– Потом? – Его ласки становились все более смелыми и глубокими, губы продолжали тихонько втягивать и посасывать ее грудь. – Нет никакого “потом”, – ответил он хрипло, – есть только сейчас, – и, подхватив ее обеими руками под ягодицы, одним движением овладел ею.