Страница 17 из 50
– Это.., разве это не мистер Кобб?
– Да.
Резкость его тона заставила ее воздержаться от дальнейших замечаний. Вскоре они вышли из темного леса на поляну над обрывом. Соленый ветер, подхвативший ее юбки, нес с собой запах свежести и свободы. Морские птицы с криком кружили над опалово-зеленой водой, камнем падая вниз и вновь взмывая к небу. Вдалеке виднелась пара рыбацких шхун, они покачивались на горизонте, как игрушечные лодочки.
Грубые каменные ступени, вырубленные в скале, круто петляя, вели вниз, к узкой, усыпанной крупной галькой полоске пляжа. Дэвон указал на самый высокий утес, выдающийся в море.
– Видишь вон ту скалу – в нее вделаны железные кольца?
Лили щитком приложила ладонь к глазам и прищурилась.
– Да, вижу.
– Она называется скалой Утопленника. А прямо под нами – бухта Утопленника. В этих скалах полно пещер, место, как видишь, очень укромное. Много лет назад в штормовые ночи – так гласит легенда – местные жители зажигали тут фонари и сигналили проходящим кораблям. Суда, потрепанные штормом, шли к берегу на эти ложные маяки в надежде найти безопасную гавань. Но здесь под водой прячутся невидимые и смертельно опасные рифы: корабли налетали на них и разбивались, а их останки прибивало к берегу.
– Береговые пираты! Я о них слыхала.
– Тех моряков, что имели несчастье выжить при крушении, привязывали к этой скале, чтобы их затопило приливом. Тем временем береговые пираты грабили разбитые корабли, унося все, что попадалось под руку.
Лили поежилась, вообразив себе эту картину.
– Я слыхала, что подобного рода истории случались на диком корнуэльском побережье, но никогда в них до конца не верила.
– А почему бы и нет?
– Ну… Какой смысл привязывать моряков к скале, чтобы они утопли в волнах прилива? Почему бы не убить их сразу, каким-нибудь более быстрым и надежным способом? А эти железные кольца… Может, они служили просто для привязывания лодок?
Он едва заметно усмехнулся.
– Я вижу, ты очень озлоблена, раз смотришь на жизнь подобным образом.
– Нет, сэр, вовсе нет. Я думаю, озлоблены те, кто верит, будто люди способны на столь чудовищную жестокость по отношению друг к другу.
Его мысли в эту минуту были заняты тем, как она хороша. Как прекрасны ее глаза, оттененные густыми ресницами и ставшие изумрудно-зелеными в мягком свете заката.
Видя, что он не отвечает. Лили спросила:
– А вы верите в эту историю?
Дэвон бросил взгляд на неспокойное, покрытое белыми барашками море и вспомнил, как они с Клеем играли в этой бухте в пиратов, когда были детьми. Они облазили все пещеры в скалах со стороны моря и понарошку привязывали друг друга к скале Утопленника во время отлива, убегая вверх по крутым каменным ступеням в притворном ужасе, когда начинался прилив. Как давно это было! В то время он не знал никаких забот.
Девушка ждала ответа, но у него вдруг пропала охота разговаривать. Ему захотелось увидеть, какого цвета у нее волосы при дневном свете. Не говоря ни слова, Дэвон протянул руку и сдернул у нее с головы чепец, и темно-рыжие кудри водопадом заструились у нее по плечам.
Лили от неожиданности схватилась обеими руками за голову, словно он сорвал с нее парик.
– Сэр! – успела выкрикнуть она прежде, чем он, по-прежнему не говоря ни слова, привлек ее к себе.
Она начала сопротивляться, но Дэвон крепко притянул ее к себе и поцеловал в губы. Лили замерла.
Нахмурившись, Дэвон отступил на шаг.
– Я хочу тебя поцеловать.
Запоздалое заявление, смутно подумала Лили.
– По-моему, вы это уже сделали. Хмурое выражение уступило место настороженной улыбке.
– Я хочу поцеловать тебя еще раз.
Если бы он вслед за тем спросил: “Можно?”, Лили ответила бы: “Нет”. Но он не стал ничего спрашивать и тем самым лишил ее возможности отказать. Он склонился к ней – на сей раз более медленно. Она намеревалась оставаться неподвижной, как раньше, но вскоре почувствовала, что поневоле смягчается. Его губы были теплы: это ее удивило. Они коснулись ее легким, ласкающим движением, он поцеловал уголки ее рта, и звук поцелуя – неясный, не поддающийся описанию звук – потряс ее до глубины души. Лили сделала попытку отодвинуться, из ее груди вырвался тихий возглас изумления, когда влажный кончик его языка скользнул у нее между зубами. Дэвон обхватил широкой ладонью ее затылок, не давая ей отвернуться. И опять она пробормотала что-то, но это был совсем не протест. На миг она попыталась сохранить хладнокровие, оценить неведомые ей ранее ощущения, но не сумела, а потом и вовсе все позабыла. Его тихое дыхание волнующе щекотало ей щеку, он закрыл глаза, словно приглашая ее последовать его примеру. Чудесное тепло, густое и сладкое, как мед, зародившееся где-то у нее под сердцем, растеклось по всему телу. Прошла еще минута. Лили вздохнула и раскрыла губы навстречу его властному призыву. Ей пришлось ухватиться за его мощные плечи, потому что ноги у нее ослабели и подогнулись.
Он отпрянул прочь так резко, что она едва не упала. Растерянная, потрясенная, Лили, ничего не понимая, смотрела, как Дэвон рывком высвобождает руки из рукавов коричневого камзола и расстилает его на ровном и чистом от камней участке земли в нескольких шагах от них. Она догадалась о его намерениях в тот момент, когда он потянулся, чтобы взять ее за руку, и, отдернув руку, попятилась. Сорванный чепец лежал на земле у ее ног. Девушка наклонилась за ним, а потом повернулась спиной к хозяину и стала вглядываться в темнеющие беспокойные воды Ла-Манша. Над головой через равные промежутки времени раздавался пронзительный, настойчиво-яростный крик одинокой чайки.
Дэвон воспользовался передышкой, чтобы немного успокоиться. Глядя на ее застывшую спину, он вспомнил с потрясающей отчетливостью, как она выглядела прошлой ночью, обнаженная и мокрая, и постепенно его все больше начала охватывать злость. Ему казалось, что он уже потратил более чем достаточно времени, обхаживая эту девицу: пора бы им перейти к делу. Он привел ее сюда с одной-единственной целью: “по-быстрому слазить в погреб”, как говорил Клей. Дэвона совершенно не волновало, была ли ее неожиданная застенчивость подлинной или наигранной, ему хотелось так или иначе прийти к пониманию, да поскорее.
Он обошел ее кругом, так что ей пришлось взглянуть ему в лицо.
– В чем дело? – бесцеремонно спросил он. – Ляжешь ты со мной или нет?
Лили пришла в смятение. Она все еще не оправилась от опьяняющего воздействия его поцелуев. Вместе с тем она ощутила, что ее гордость задета, а чувства оскорблены.
– Нет, не лягу, – проговорила она наконец, героически удержавшись от слез.
Дэвон целую минуту не сводил с нее глаз.
– Ну что ж. Тогда пойдем.
Он подхватил с земли камзол и быстрым шагом направился по дорожке обратно в лес. Лили машинально пошла было за ним, в голове у нее было пусто. Потом она остановилась. Гнев душил ее, вскипая, как молоко на огне, все тело вдруг охватила неудержимая дрожь.
Он уже успел опередить ее на двадцать шагов, и тут ему пришлось оглянуться. Немного помедлив, Дэвон все же вернулся к ней.
– А в чем, собственно, дело? – спросил он неохотно.
– Я вас даже не знаю! – Лили стоило невероятных усилий напомнить себе, что она всего лишь служанка, кто-то вроде Лауди. – И потом я.., у меня есть жених, – добавила она торопливо. – Ему бы это не понравилось.
Дэвон кивнул: такое объяснение показалось ему заслуживающим внимания. Она слегка отвернулась, чтобы надеть чепчик и спрятать под серую холстину свои роскошные волосы. Сожаление, охватившее Дэвона при мысли об упущенной возможности, было так велико, что поразило даже его самого. Видит Бог, эта девушка – поистине лакомый кусочек. Заправив волосы под чепец, она вновь повернулась к нему, серо-зеленые глаза были опущены. Дэвон не смог устоять:
– Но ведь он ничего не имеет против поцелуев, верно?
– Что? Он опять обхватил ее обеими руками.
– Твой жених не станет возражать, если мы сделаем вот так, – и он наградил ее страстным поцелуем.