Пятый всадник

Глава 109

Уже через минуту лицо Синди играло красками энтузиазма, возбуждения и… Да, в какой-то мере страха. Она давала нам подробный отчет о последних событиях на процессе, когда пришла Юки. Надо сказать, случилось это с большим, необычным даже для Юки опозданием, а уж видок у нее был еще тот, даже хуже, чем у меня. Она тихо скользнула на диванчик к Синди, и та материнским жестом обняла ее за плечи.

– Молодец, очень вовремя!

– Вовремя?..

– Я только-только собиралась объявить сенсацию! Бомба сезона!

На фоне темпераментной Синди наша Юки смотрелась совсем блекло. Из нее словно выжали жизненные соки. Потускневшие волосы, болезненные тени под глазами. И на скромной шелковой блузке – не на вороте где-нибудь, а на груди! – недоставало одной пуговички.

Пока Синди увлеченно возилась со своим магнитофончиком, я одними губами спросила у Юки:

– Ты в порядке?

– Лучше не бывает, – ответила она, бледно улыбаясь.

– Так где твоя бомба? В этой штуковине? – поинтересовалась Клэр у Синди.

– Имени ее, понятное дело, я назвать не могу, – победно ухмыльнулась та, подматывая кассету к началу. – Главное, что она работает медсестрой в муниципальном госпитале… Итак, пристегните ремни!

Меня окатила волна нехорошего предчувствия.

Господи, только не это…

Бобинка завертелась, из крохотной машинки донеслись потрескивания и шорох, а потом раздался человеческий голос.

Знакомый до боли.

– Да лопни мои глаза! Говорю же, сама видела! – взахлеб тараторила Нодди Уилкинс. – И все глухими ночами! Только я зайду в палату – ах, заступница небесная! – а больной-то помер! И на глазах у него – пуговицы!

– Позвольте я еще раз уточню. – Голос Синди – хоть и жесткий, но явно удивленно-недоверчивый. – Вы утверждаете, что после смерти больных им на глаза кладут пуговицы?

– Да нет же! Не каждому больному! Кое-кому. Я лично это видела три раза, а еще я знаю, что у других людей тоже такое было.

– М-м… У меня к вам масса вопросов, однако, давайте начнем с фундамента, так сказать… Итак, что это за пуговицы?

– Как металлические кружочки, типа монеток… А, вспомнила! С выпуклым рельефом, вот как это называется! Изображение кадуцея… Причем никого так за руку и не схватили.

– А сколько раз находили такие пуговицы?

– Не знаю. Но таких больных было много, это точно!

– Что-то общее между ними есть? Или, может быть, у кого-то, с кем вы разговаривали, возникла какая-то идея? Скажем, определенный возраст, этническая группа, заболевание?

– Я видела трех таких мертвецов – и они все разные! Слушайте, мне пора бежать…

– Только один вопрос. Прошу вас. Вы кому-то рассказывали об этом?

– Ну-у, нашему боссу. Он говорит, у кого-то больное чувство юмора, вот и все… Но вы сами как думаете? Страх-то какой…

Голос Нодди вдруг зазвучал как бы сквозь ватное одеяло. Должно быть, она прикрывала телефонную трубку ладонью. Невнятное бормотание… с кем-то она ссорится. Наконец вновь раздался ее голос, куда более сухой и формальный:

– Мне надо идти. Я на работе, и мы очень заняты. Рук не хватает.

– Позвоните мне, если что-то еще случи…

Синди выключила магнитофончики оглядела наши изумленные физиономии. Затем особенно внимательно сосредоточилась на моей.

– Линдси, скажи, пожалуйста, не пытается л и госпиталь скрыть факт множественных убийств?

Я плотно сжала губы и отодвинулась от стола.

В голове все кружится.

Получаса не прошло, как я извинилась перед Синди за выволочку по поводу статьи, которую она имела все права публиковать. Могу ли я просить ее об этом же снова?

– Линдси… ты знала?! – выдохнула Юки, что-то заметив в моем лице. – Ты знала… Ты с самого начала знала про эти пуговицы…

– Я не вправе об этом говорить.

– Линдси? – Эстафетную палочку взяла Синди. – Поверить не могу! Ты знала про пуговицы? Расскажи! Слушай, ну расскажи! Что это все значит?

– А я тебе скажу, что это значит, – со страшной внутренней силой промолвила Юки. – Какой-то психопат ставит метки. Может быть, даже сам убивает. Нагло. Расчетливо. Холодно… Ну, Линдси, кого я только что описала?

Я издала протяжный, мучительный стон, оглянулась в поисках Лоретты и жестом заказала еще один кувшин пива.

Юки вдруг протянула руку через стол и пожала мне запястье.

– Прошу тебя. Не допусти, чтобы Гарза ушел от возмездия.

Я заглянула в темные печальные глаза Юки. Глаза человека, который однажды спас меня от такого позора, такой несправедливости… А потом, она мне друг, и я ее очень люблю.

– Все под контролем, – кивнула я. – Работа идет. И если Гарза хоть в чем-то виновен, хоть вот настолечко… мы его пригвоздим. Даю тебе слово.

Глава 110

Розовый листок, который Бренда прилепила к моему телефону, гласил: «Шеф Т. вас ждет не дождется». В букве «о» Бренда нарисовала унылую рожицу.

Что такое?

Я поднялась на два лестничных марша и по лабиринту узких коридоров между офисными закутками добралась до углового кабинета, откуда Траччио мог любоваться обшарпанными дверями частных розыскных агентств, заполонивших Брайант-стрит.

Я шагнула внутрь, и шеф положил трубку телефона. Взяв со стола лист бумаги, он потряс им у меня перед носом:

– Поздравляю, лейтенант! Жалоба. Доктор Деннис Гарза обвиняет вас в назойливом преследовании его благородной персоны. Обещает отсудить у ПДСФ вагон денег… Комментарии?

– Он просто козел.

– Линдси, мне не надо общих фраз. Вы можете объяснить, в чем дело?

Вообще говоря, в юриспруденции «назойливое преследование» означает те действия или слова, которые, будучи направлены на конкретного человека, раздражают его или причиняют эмоциональные страдания без всякой оправдательной причины.

Так вот у меня такие оправдательные причины были возведены в энную степень.

Мало того, я уже который день спала не больше четырех часов в сутки и держалась только на кофеине.

Словом, мое терпение лопнуло.

– Да, мы за него взялись! – без обиняков бросила я в лицо Траччио. – Наглец какой! Да еще и псих… Шеф, вы должны меня поддержать и дать возможность следовать интуиции.

– А сколько у вас миллионов в банке, лейтенант? Вы опять хотите нас подставить?

Я замолчала и, глядя в маленькие карие глазки шефа, попыталась взять себя в руки.

– Хоть что-то на него есть? – между тем напирал Траччио. – Давайте-ка, говорите.

– Ничего. Хоть тресни…

– Ладно, я его приглашу и попробую утихомирить. Кстати, что он вообще может мне сказать?

– Мы с Джейкоби организовали наблюдение за его домом. Этим утром последовали за ним на работу…

Траччио только головой покачал.

Я встала, собираясь отправиться восвояси, однако в дверях остановилась.

– Между прочим, «Кроникл» наткнулся нате пуговицы, о которых я вам докладывала.

– Час от часу…

– Репортер прямо сейчас занят проверкой, но я могу гарантировать, что бомба вот-вот взорвется. Траччио взялся за телефон.

– Собрались Гарзе звонить?

– Нет, мэру из Ла-Джолли. Может, у них еще свободна та вакансия… Брысь!

Да ради Бога. Подумаешь, тайны мадридского двора… Идя по коридору, я отлично слышала, как шеф просит секретаршу соединить его с доктором Гарзой.