Страница 94 из 97
Саймон задумчиво закурил еще одну сигарету.
Утренний туман уполз в низину, и косые солнечные лучи осветили темную зелень дубов и яркие резные листья кленов. День был удивительно теплым даже для августа. У небольшого серого надгробия с двумя голографическими фотографиями стояла высокая стройная дама в черном с откинутой на поля шляпки вуалью, держа под руку одетого тоже в черное мужчину. Сбоку от нее стояли два молодых человека в таких же глухих черных костюмах, как и их отец. Саймон, отодвинув ветку разросшегося мирта, ступил на усыпанную мраморной крошкой кладбищенскую аллею. Под его ногой хрустнула ветка, и женщина испуганно обернулась:
- Саймон?
- Здравствуй, Элоиза, - он подошел и обнял сестру.
Она уткнулась лицом в лацкан его пиджака и беззвучно заплакала. Саймон неумело погладил ее по плечу.
- Ах, Саймон! Спасибо за то, что ты приехал. На фотографиях они получились как живые, - сестра вынула кружевной платок и вытерла глаза.
Саймон украдкой бросил взгляд на племянников, с интересом изучавших соседние надгробия. Муж Элоизы недовольно засопел над ухом:
- Дорогая, нам пора. Мы должны посадить мальчиков на самолет.
- Встретимся вечером, - сказал Саймон, нежно отстраняя сестру, и, повернувшись, пошел прочь.
По старой памяти он нашел дорожку через вязовую аллею к старому католическому костелу. Вопреки его ожиданиям, он был ухожен, а новый молодой пастор только что отпустил прихожан.
Саймон вступил под темные своды старинного здания. Далеко впереди ровным светом горели свечи и стояло высокое резное распятие с умиротворенным ликом Христа. Саймон подошел к алтарю и заглянул снизу вверх в лицо Спасителя. Но тот смотрел куда-то вдаль, не замечая его.
- Вы пришли на исповедь, сын мой?
От неожиданности он вздрогнул и повернулся, в упор взглянув в глаза священнику.
- Да, - ответил Саймон, краем сознания с удивлением прислушиваясь к своим словам.
- Идемте, - священник повернулся и пошел в сторону исповедальни.
Саймон последовал за ним.
- Я пришел покаяться в грехах, - тусклым голосом сказал он, покосившись на размытый силуэт пастора за решетчатой стеной.
- Сюда все приходят именно за этим.
- Я пришел покаяться в убийстве.
Силуэт за стеной замер.
- Вы уверены, сын мой? - осторожно спросил пастор.
- В том, что я убийца? А как еще назвать человека, отправляющего на смерть тысячи неродившихся детей?
- Вы инженер-генетик? - облегченно вздохнул пастор. - Сейчас многие из вас приходят каяться.
- Я руководитель центра в Брюсселе.
- Да, я вас понимаю. Это высокая ответственность.
- Но и не меньший грех, - Саймон опять посмотрел на разделявшую их стенку.
- Я рад, что вы сами готовы покаяться. На это нужна большая воля.
- Но отче..., - Саймон запнулся.
- Я знаю, вы хотите совета, - в голосе священника послышалась грусть.
- Пожалуй, да. Скажите, что мне делать теперь? Всю жизнь я принимал решения сам, но сейчас, когда это так необходимо, я ничего не могу придумать. Мне нужна ваша помощь.
- Я могу отпустить вам ваши грехи, но не мне решать за вас ваш жизненный путь. Обратитесь к Богу.
- Не вы первый мне это советуете, но где его найти?
- Ищите его в себе. И в Библии. Ну, а я сделаю свою часть работы. Встаньте на колени, сын мой.
Саймон повиновался. Холодный каменный пол обжег и пробрал до костей. В тесной каморке исповедальни, скорчившись, бывший инженер сомкнул руки и склонил голову. Прочитав короткую молитву, пастор осенил Саймона крестом и добавил:
- Я отпускаю вам ваши прегрешения во имя отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
- Спасибо, отче.
- Благодарите Бога.
Саймон поднялся и молча вышел из исповедальни. Он уже знал куда ему идти, решение пришло и в душе его было чисто и светло.
На пути на вербовочный пункт Саймон разглядывал старый Ковентри, родной город, где прошли его детские и школьные годы. Где-то здесь жила и его первая любовь - девочка с зелеными глазами и русой косой, та, которой он так и не решился признаться перед отъездом в университет. И возможно Саймон попытался бы найти этот дом с настоящей черепичной крышей и каминной трубой, и многие другие достопамятные местечки, но сейчас его вела цель, его решение не давало ему и минуты покоя. Вскоре старинные окраины города закончились, маленькие игрушечные домики с травяными лужайками заслонили бетонные великаны в сверкающем на солнце стекле.
В вербовочном центре было тихо, хотя люди постоянно выходили из кабинетов или, проходя через холл, останавливались у бюллетеней, чтобы выискать в них что-то полезное для себя. Саймон, не задерживаясь на входе, прошел в приемную, где его встретила секретарша.
- Вашу идентификационную карту, пожалуйста, - девушка по ту сторону стола взяла протянутую Саймоном карту-дискету и вставила ее в прорезь дисковода.