Страница 61 из 97
Итальянец улыбнулся в ответ: раз Гато сам его помнит, то опасаться больше нечего. Шум вокруг поутих, и все с интересом прислушались к происходящему у "трона".
-- Дорогие друзья! Братья-коты! Наши ряды пополнились еще одним соратником, - Гато взгромоздился на подлокотники сиденья и отвесил шутовской поклон в сторону Луиджи. - Это мой старый боевой товарищ. Я знаю его с малых лет. Мы с ним изъездили не один километр дорог этой забытой Богом и Дьяволом страны.
Феррари воздел руки к обветшалому потолку и пьяная аудитория разразилась дружным гоготом над корявой остротой вожака. Луиджи ухмыльнулся.
-- Причастись и влейся в наше братство, - Гато, спрыгнув на пол, обхватил итальянца за плечи и потянул к столу. - Кубок!
Мгновенно на столе возник богато инкрустированный, тяжелый потир, и чья-то рука щедро плеснула туда густого как кровь вина.
-- Пей! - приказал Феррари.
Луиджи подчинился и поднес чашу ко рту. Вино было приятным на вкус и очень старым. Гато звучно хлопнул друга ладонью по спине, и пьяная оргия продолжилась с прежним размахом.
Итальянец уселся поближе к трону и принялся набивать желудок. Он ничего не ел уже пол дня. Да и месяц до этого был больше похож на жесткую диету.
-- Где ты пропадал столько времени? - поинтересовался предводитель банды байкеров в перерыве между тостами.
-- Да так, нары давил помаленьку.
Брови Феррари удивленно приподнялись:
-- Так значит, после той передряги под Салерно ты загремел?
-- Нет, загремел я чуть позже. А тогда я отлежался, когда вы сделали ноги.
При этом Луиджи посмотрел на Гато, но тот как бы не заметил фразы и продолжал есть:
-- Теперь ты дома.
-- Большое спасибо, - честно говоря Луиджи не чувствовал себя дома.
Феррари тоже нельзя было доверять до конца.
В этот момент к Гато подошел кто-то и зашептал ему на ухо. Одежда говорившего была заляпана грязью, на руке виднелся свежий кровоподтек.
Луиджи отвел взгляд. Теперь, когда он привык к полумраку, его глаза различили у боковой стены огражденное стойло, где сердито мекали серые, отощавшие козы и понуро стоял большой, рогатый, черный козел. Он изредка тряс бородой и что-то пережевывал. Чуть выше, в чадящем свете факела итальянец разглядел полуобвалившуюся древнюю фреску, на которой толпа закутанных в белые простыни людей толи подбадривала, толи подгоняла изможденного человека с тяжелым крестом на плече. У его ног, воздев руки, стояла на коленях женщина. Большинство лиц нельзя было разобрать, но зато у центральной фигуры оно было безмятежным. Луиджи отвернулся.
Гато на "троне" не было. Куда-то исчезли и двое его телохранителей. Неожиданно один из них появился и поманил итальянца. Луиджи, недоумевая, встал и пошел за скрывшимся в проломе стены громилой.
С той стороны кресло-трон подпирала огромная в золоченой раме картина. На секунду итальянец остановился и присмотрелся: тот же самый человек, что и на фреске, разгонял здесь, на старинном полотне, толпу торговцев, обосновавшихся в храме, но здесь его лицо было не смиренным, а исполнено гнева.
Оступаясь на скользком полу и стараясь не попасть в лужи, Луиджи пошел дальше. Согнувшись в три погибели, он протиснулся в пролом в кладке.
За дырой в стене была еще одна комната, заваленная какими-то ящиками и свертками почти до заросшего паутиной высокого потолка. В дальнем ее углу сидели Гато и какой-то незнакомец.
-- А вот и наш герой, - приветствовал главарь своего приятеля, оторвавшись от разговора. - Проходи, Луиджи, не стесняйся. Здесь с тобой хотели поговорить.
Итальянец увидел блеснувшие тусклой позолотой погоны полицейской формы: незнакомец за столом был копом. Луиджи оглянулся назад, но единственный свободный выход был уже перекрыт пригласившим его телохранителем. Тяжелое помповое ружье было нацелено итальянцу в живот.
-- Только не надо глупостей, - в голосе Феррари послышались жесткие нотки. Потом он повернулся к полицейскому и продолжил. - Это и есть наш снайпер. Тех четверых пограничников на дороге уложил он, и еще за ним числится грешок - охранник в седьмом карьере. Он перерезал ему глотку. А вот, кстати, и ножик. -Феррари протянул полицейскому пластиковый пакет с ножом Луиджи
-- Все верно? Я ничего не упустил, Луиджи? - Феррари снова повернулся к итальянцу и подмигнул ему.
-- Гад! Я еще вернусь и отправлю твои кишки проветриться! - Луиджи понял, что сопротивление бесполезно.
-- Вот только не надо грубостей! - Гато театрально закатил глаза и пара телохранителей заржала. - Довольно, упакуйте его.
На запястьях итальянца защелкнулись наручники, и два сержанта поволокли его к выходу. Феррари снова обратился к полицейскому: