Страница 53 из 97
Селецкий тоже встал и шагнул к двери:
-- Поймите меня правильно. Жизнь моего сына значит для меня больше всех денег, которые у меня есть. Поверьте, это немалая сумма. Мы с Ирмой так долго ждали этого ребенка. Если нас постигнет неудача, то шанса больше не будет. Врачи сказали, что она не сможет больше забеременеть. Я вас очень прошу, - впервые за стальной твердостью магната и делового человека проступил испуганный муж и отец.
Верту стало по человечески жаль его:
-- Идите домой и попытайтесь успокоить жену.
Пьер повернулся и пошел вглубь коридора.
-- Доктор, неужели вам все равно?
Пьер обернулся:
-- Я сказал, что мне всего лишь не нужны ваши деньги, - он улыбнулся и добавил. - Когда-то я хотел стать сельским пастором...
...На утро они впервые попали в карьер. Сравнение с Дантовским Адом приходило на ум Верту не раз, пока разбитый и полуживой он полз от узкоколейки к своему бараку. На ужин он просто не пошел - не смог встать с нар. Луиджи принес ему липкую холодную кашу с ломтиком хлеба и воду в кружке, но Пьер почти не притронулся к еде. На следующий день было еще страшнее. На третий Верт понял, что единственное средство выжить, это бежать. Еще две недели это его убеждение крепло и силилось.
Видимо что-то во взгляде запавших воспаленных глаз выдало его настроение и вечером, когда все уже расползлись по своим клетушкам и плафоны под потолком притушили до тоненьких красных ниточек, Луиджи неожиданно оказался около места, где лежал Верт. Он притиснулся и толкнул Пьера локтем в бок:
-- Подвинься, святой отец, - после того как Луиджи узнал причину, по которой врач попал на зону, он долго смеялся и начал называть его святым отцом.
На это раз Пьер и смолчал и лишь тихо сказал:
-- Ты случайно не перепутал, здесь не женский барак. Не лезь ко мне под одеяло.
Луиджи засопел и пробормотал:
-- Как знаешь, папаша. Я тогда один линяю отсюда. Счастливо сгнить здесь заживо. Итальянец начал сползать с нар, но твердая рука Верта схватила его за бицепс и заставила влезть обратно.
-- Вот так-то лучше, папаша. Поговорим?
-- Куда ты собрался бежать? - Верт шептал, но ему самому казалось, что их разговор слышит весь барак.
-- На юг, отец. Оттуда легче всего найти нелегальный выезд в Испанию или во Францию. А если пожелаешь, можешь дернуть и в Америку, благо "гринписовцы" пока ходят мимо патрулей. У тебя есть кто-нибудь в Америке, а? - Луиджи подпер рукой голову. На фоне белесых стен и потолка она казалась провалом черноты.
Верт покачал головой и спросил:
-- Когда мы с тобой уходим?
-- Не позже, чем через десять дней. Начинается сезон бурь, а радиоактивный дождь - штука малоприятная, - Луиджи осторожно почесал волдырь на руке.
Такие пошли по всему телу и у него и у Верта уже на третий день пребывания в Карьере. Почти все в бараке страдали от лучевой болезни и Верт старался облегчить их страдания как мог, но в его силах было лишь освобождать от работы на день-другой. Потом "симулянта" отправляли на работу опять.
Теперь же Верту предоставлялся отличный шанс избегнуть дальнейших мучений, бежав с Луиджи. Он не собирался умереть здесь, равно как и не считал наказание заслуженным. Если бы его сейчас спросили о том, что он думает о своей прежней работе, Пьер ответил бы, что с удовольствием встал бы в ряды борцов с евгеникой, если бы любил стрелять. Впрочем, был и другой путь - он мог стать тем, кем мечтал всю жизнь.
-- И куда ты хочешь пойти потом, папаша? - Луиджи прервал размышления Верта.
-- Когда потом?
-- Ну, когда сбежишь отсюда и доберешься до своей Франции.
-- Выполню старое обещание. Я обещал деду, что стану таким же как он.
-- Это как? - усмехнулся Луиджи.
-- Он был священником, - Пьер посмотрел на Луиджи и отвернулся к стене.
-- Ладно, жди когда я тебе подам сигнал, - Луиджи усмехнулся снова, - святой отец.