Страница 27 из 28
***
Петька Иванов возвратился домой с гулянья с большими глазами. Петьке едва-едва исполнилось пять лет, он не выговаривал букву "р" и вообще, когда бывал излишне возбужден, начинал лопотать совсем неразборчиво, поэтому раз в неделю ездил с дядей Ромой в райцентр к логопеду. Бабушка смеялась, говорила, сказываются татарские крови - дед Петьки был на четверть татарином. По Петьке временами это становилось понятно и кроме его неразборчивой речи. Щеки у Петьки были круглые, а черные глазенки, когда смеялся - щелочками.
Сейчас же восточные детские глаза сияли восторгом и полнейшим счастьем. Он завалился в сенцы, разбрасывая снег с шубейки и валенок, размахивая в возбуждении руками, закричал:
- Маам! Мам! Тама в кустах, у гог'ки! Огг'омная! Как в мультике! Пантег'а! Чег'ная! Вот такенная!
- Пантера?
Мать - круглая, встрепанная, всегда усталая - выкатила в сени с веником, распахнула дверь в стужу, принялась торопливо смахивать с петькиной шубки и с пола снег обратно на улицу. Пахла мама привычно и уютно - борщом и булками, поэтому Петька как был в мокрой шубе и насквозь промокших варежках - прижался к широкой груди и продолжил:
- Огг"омная! Здог"овенная!
- Ты меня не холодь! - фыркнула мать, отстраняясь, бесцеремонно и сноровисто стянула с сына одежку и толкнула того в комнату - ужинать. - Потом расскажешь.
За тарелкой история про пантеру обросла новыми подробностями - кроме того, что животное оказалось черным и "такенным" (широко разведенные петькины ладошки и еще до края стола), так еще и повело себя странно. Пантера вышла на детскую площадку, понюхала землю и ретировалась от детского визга и снежков в кусты. Впрочем, детские фантазии никого за столом особо не заинтересовали, вот плюшки с твОрогом - это да, это занятно. Это вам не соседский черный котяра Васька, силой детского воображения выросший до сказочных размеров.
Вечерком заглянула дядя Рома - был смурен, сердит, от предложенной стопочки не отказался, что случалось с ним крайне редко. Потом разговорился, долго ругал начальство и правительство, обещал "как тока станет депутатом" - расстрелять всех к едреней фене. После второй стопочки мутно признался, что в деревне чертовщина какая-то творится уже и средь бела дня. Больше ничего не объяснил, домой ушёл в еще более мрачном настроении, потом отчалил в длительный запой. На этой неделе Петька в райцентр не поехал.
***
А, всё сразу…. Парацетамол, аспирин… Чай – терпкий, острый. Сама его вылакала черт знает сколько.
И ждать. Долго. Невыносимо. Жалко его. И себя жалко. И всех жалко. И так погрязла в этой жалости, что хоть ревмя реви. И, наверно, поревела бы в конце концов. Раз уж…
И внезапно стало неуютно, ощущение чужого настойчивого взгляда в спину, обернулась - не спит. Сидит и смотрит настороженно:
- Оборотень?
Отчего-то обиделась - возилась тут с ним три дня, а он еще и обзывается!
- У меня, между прочим, имя есть. Алина я.
- Алина, значит... - усмехнулся одному ему известной мысли. - Алина... Это очень хорошо. Ты как, в себе? Есть меня не будешь?... Ох, блин… Подойди-ка сюда, Алина
Пожала плечами, послушалась.
Он щурился, разглядывал с бесцеремонностью покупателя хомячка в магазине. Неожиданно выдал:
- Ну, раз Алина... Я Андрей. Андрей Шаговский.
И дернул за руку. И мир обвалился темнотой.
Чтобы почти сразу обрасти серым утренним светом, тухлой вонью и летучим ознобцем по коже. Ёж... то есть Андрей выпустил из захвата. Зеленые обои, тяжелый стол-бегемот, на нем горшок с цветком. Цветок давно коричневый, сухой - помер чёрт знает когда. Тухлятиной всё ж тянет - что-то пропало.
- Ну вот, дом родной...
Хотела сказать, что мило и вообще замечательно, но...
Взвыло, воздух вздрогнул, пошел маревом... пока соображала, прямо из воздуха мужик вышагнул, чернявый такой, слабо знакомый. И очень уж быстро все пронеслось. Под внутренние часики.
Тик-так.
Вышагнул.
Тик-так.
Выбросил руку вперед, а в руке вещица непонятная, камешек алый, изнутри угольком светится.
Андрей вскрикнул.
Тик-так... Что за?...
Воздух словно загустел, потек желатином. Шерсть на загривке вздыбилась, защекотала. И когда успела... шерсть?! Не важно. Опасность.
Тик!
Не теряя времени, мужика - когтями в лицо. Так правильно.
Так!
А он - рррраз! - и нет его, исчез! Словно и не было. Заррраза.
И тогда воздух опять сделался легким и тухлым, а часы понеслись с бешеной скоростью - тик-так-тик-так-тик! Только и успевай соображать. Андрей ругается, подымаясь с полу, потом неровно ковыляет к креслу. В него падает.
- Ну что, Алина, как тебе моя квартирка?
***
Сразу, с первого вздоха понял, что барьер разрядился. Еще бы - месяц без подпитки хозяина.
Ну и, конечно, ждали. Какая-то следящая формула, дело легкое и быстрое. Куда проще электронного жучка. Так что о появлении в доме хозяина заинтересованные господа узнали моментально. Что и продемонстрировали. Оборотень Алина спасла снова. Жалко, любопытный господин сбежал, а то можно было бы порасспросить... Хотя чего уж тешить самолюбие - в нынешнем-то состоянии расспрашивать?
Кошка подошла, ткнулась носом в колени.
- Оборачивайся обратно, не трать силы.
Она мотает мордой и к чему-то принюхивается. Тихонько вопросительно порыкивает.
Ну да, на кухне сгнили продукты. Теперь, соответственно, благоухают.