Старовский раскоп

Анатолий Петрович Ярохин, директор музея, простоял у окна еще с минуту, зевнул и с сожалением возвратился к отчетам. То ли возраст, то ли погода, то ли - тьфу на лунный календарь жены! - "Луна в знаке Весов определяет общее понижение тонуса организма", то ли тяжелый день, но настроение было нерабочее. И еще некоторое беспокойство по поводу Ковалевой. Ну, скажем, от Ваньки Тютькина можно ожидать внезапного и трагического запоя, не позволяющего даже на телефонные звонки отвечать дня по три подряд. От Семена - импульсивного отъезда в неизвестном направлении на неопределенный срок "по семейным обстоятельствам" без предварительного оповещения начальства. Алина же всегда была ответственной, исполнительной девочкой, горячительными не злоупотребляла никогда. Было дело, с ангиной пришла экскурсию проводить, бывало - до десяти вечера засиживалась за обработкой коллекций. Не бывало - чтобы пропускала лекций перед приезжими студентами или прогуливала по три рабочих дня. Не случалось, чтобы игнорировала телефонные звонки и на домашний, и на мобильный телефон. Нет, директор музея совсем не обязан названивать своим подчиненным и уж тем более не обязан обзванивать знакомых этих самых подчиненных. Но в пятницу с утра голос у подчиненной был хриплый и больной, только Анатолий Петрович был слишком обозлен шумными студентами, чтобы выяснить причину недомогания Алины Сергеевны. Немного спустив пар и даже устыдившись своей вспышки, он позвонил снова, но ответа не дождался. Решил перезвонить вечером. Потом отложил "разборки" на субботу, а в субботу решил, что разъяснит дело в понедельник. В понедельник разъяснений не последовало. И вот теперь гнетущее предчувствие беды и вины мешало спокойно и вдумчиво вчитываться в документацию...

Алина живет на Первого мая, кирпичная пятиэтажка напротив продуктового магазина, номер квартиры спросить в отделе кадров. Сходить и проверить самому. Или отправить кого-нибудь из ребят? Нет, лучше самому. Через час. Опоздать на ужин, и жена будет ворчать и искать несуществующих любовниц... Смешно, кабы не так глупо. Ну какая любовница у усталого шетидесятилетнего директора музея с окладом в двадцать пять тысяч рублей?

Тяжело забренчал старый стационарный телефон на столе.

- Алло? "Музей естественной истории"…

- Гражданина Ярохина Анатолия Петровича я могу услышать? - перебил неизвестный пока собеседник низко и резко.

- Я слушаю.

В нехорошем предчувствии припомнилось, что пропустил обед. Старая язва желудка.

- Следователь УВД-2 города Заречца Петренко Евгений Григорьевич, - представился собеседник. Предчувствие начинало подтверждаться. - Я уполномочен вести предварительное расследование по факту пропажи гражданки Ковалевой Алины Сергеевны. Разрешите задать вам несколько вопросов.

- Да, конечно... Погодите, какое расследование? - в верхнем ящике стола "Альмагель" есть.

- Согласно поступившим данным гражданка Ковалева исчезла из собственного дома в минувшую пятницу. Об этом заявил ее знакомый, Николай Сухарев. Объявлен розыск по факту исчезновения. Я веду опрос родственников и друзей Ковалевой. Вы можете сейчас ответить на несколько вопросов?

- Да, задавайте.

Нужно было еще в пятницу добиться и разобраться. Старый осел.

- Когда Вы в последний раз виделись с пропавшей?

- В четверг встречался лично, а в пятницу разговаривал по телефону...

В коридоре кто-то громко смеялся и цокал каблуками по бетонному полу.

До конца рабочего дня оставалось полчаса.

 

***

Андрей хотел бы знать, кто и что такое - "зверь". Раньше он полагал, что зверь - это четыре лапы, шерсть и острые зубы. Теперь уже он готов был свое мнение изменить.

Он лежал на койке и пытался спать. Он уже три раза проверил прочность завязанных узлов, был до крови укушен в запястье и определенно слишком устал, чтобы думать. Хотя вертелась какая-то мысль…

Ах, да, обработать руку… спиртом… или прижечь…

Не сейчас, чуть позже… Да тут и нечем…

Она рычала, скулила и пыталась грызть веревку. Под действие магической формулы глаза ее приобрели первоначальный вид - черные почти, красивые глаза. В некотором роде стало только хуже.

Когда она впилась в руку Андрея своими крепкими мелкими зубками, он бы должен был врезать ей по лицу, как врезал бы заигравшейся сучке служебной или бойцовской породы. В любом случае. Даже если бы не разозлился. Просто обязанность показать животному, кто здесь хозяин. Проблема была в том, что оборотень Алина не просто какая-то там сучка. Она женщина. Хотя бы по обличью. К ней нельзя применять методы, подходящие для дрессировки служебных собак. А дрессировать оборотней Андрею не случалось.

Он лежал и рассуждал, что есть зверь. В свете нынешних событий зверем называлось нечто с безумными глазами и непреодолимой жаждой крови. Спусти эту Алину с веревки - в горло же вцепится! Потом еще подумалось, что зверь живет инстинктами, основной из которых - инстинкт охоты. Еще где-то мелькнуло воспоминание - инстинкт продолжения рода. Прежний Андрей, до пленения, придумал бы скабрезность по этому поводу. Нынешнего больше интересовали вопросы выживания.

Примерно через час рычания оборотень притомилась и прилегла подремать. Андрей ее усталости не доверял, но...

***

Часик сна Андрей себе позволил. Потом пялился в потолок. Потом оборотень во сне рычала и вздрагивала, порываясь бежать и, наверно, перекинуться. Был вечер. Свечей осталось восемь штук. Мало. Не то, чтобы Андрей не любил темноты, он не любил темноту в компании с невыдрессированным оборотнем.

Снова копался в ящике, но свечей больше не нашел, только керосинку без керосина, поломанную, под тряпьем, там же часы на заводе, "Красная заря", СССР-вские, со звездочкой. Их попробовал завести, чтобы тикали. Они, как ни странно, завелись.