Страница 16 из 28
- Оборотень...
Просипел, опять сорвался на кашель. Проклятье. Не обернулась.
Человек разинул рот в немом крике, рухнул на колени, как истовый богомолец - уткнулся лбом в снег... снова задрожал... Истаял.
Стоял, ждал продолжения "спектакля"... Нет, не напугался, просто сделалось интересно. Судя по всему, вульгарный призрак какого-то неупокоенного несчастного страдальца, что в Сибири, пережившей революцию и красный террор, не редкость. Чуть не в каждой деревне кого-то расстреливали или вешали. Если будет возможность, сообщить в какую-нибудь церковь, пусть проведут службу или осветят места. Авось и упокоится с миром. Минут пять еще подождал, промерз до костей, чтоб эти предрождественские морозы! И эту Сибирь туда же! Не дождался, развернулся уходить, хотел окликнуть свою словно застывшую спутницу. Вот она, кажется, привидений в жизни не видела.
Обернулся.
А он казался за спиной, теперь уже совсем близко. Буквально в пятнадцати метрах.
Смердело - тухлой плотью, серой, еще чем-то тошнотворным.
Длинный, скелетоподобный, он, наверно, внушал ужас. Местным жителям, кошке, застывшей на краю площадки - животные вообще боятся всего потустороннего.... Раззявленный рот, запекшаяся кровь, стенания и вонь - весь антураж. Нет, жалко, конечно, страдает душа... тщетно пытался припомнить формулу изгнания для таких случаев - забыл, хоть убей. А он тут, судя по всему, долго уже шатается... Призрак развернулся спиной, худющие лопатки дернулись, седые жиденькие космы упали на лицо... Снова задрожал, шатаясь, побрел прочь. Опять озон, как в грозу...
Нет, не испугался. Обычный, примитивный слепок чужого сознания, оставшийся посмертно бродить по свету, пугая суеверных людей... Разве что - жутковато. Ты уже мертвый, а осознать не успел. И потому не умер по-настоящему. Нда...
Не испугался. Просто устал и сел в снег. Подумать. Оборотень суетливо увивалась вокруг, тянула...
***
Ёж повел себя спокойно при виде диковинного и пугающего дива, и страшно быть почти перестало. Хотя когда в первый раз увидела - бежала до домика сломя голову и позорно поджав хвост. Такая жуть...
Но не пахло от Ежа испугом.
А это, наверно, тот самый, в жертву принесенный. Не врали люди. Вот же чертовщина. И пахнет от него трупно, гадко. Бродил по раскопу, руки заламывал. Чего не спится?
Пока бежала, думала, забьюсь в угол и не вылезу оттуда как минимум до следующего дня. Дверь чуть с петель не снесла. Потом, не помня себя, принялась Ежа тормошить, выволокла почти из постели. Нельзя так. А потом опять на площадку потянуло - узнать, что странный мужик в балахоне и с пятном на груди как от вишневого варенья, всего лишь привиделся, и успокоиться. Иначе следующим летом ведь не заставишь себя как ни в чем не бывало просеивать грунт, черепки выковыривать, горизонты зачерчивать... Зная, что тут место нехорошее? Ох, какое нехорошее... Аж до косточек пробрало.
В общем, утянула Ежа смотреть раскоп. Сначала ничего, а потом снова... этот. И дура, дура невозможная! Больного человека трогать! Ему, кажется, плохо стало...
Но до дома добрались.
Стою, тепло от печки, есть уже не хочется, сытая, испуг еще бродит по лапам, жду - когда Еж изволит возвратить нормальное человечье обличье? Смотрю на него снизу вверх - давай уже! А он сидит на койке и не торопится. А мне жарко, потные бока так и хочется почесать о ножку кровати. И вообще после охоты - блаженное расслабление - даже вопреки встрече с привидением - лечь бы перед огнем и подремать. И когти подточить неплохо бы... Ну?
- Извини, - говорит, - оборотень. Сил нет тебя обратно вытряхивать. Попробуй сама, ты же должна уметь.
Точно! Уметь должна! И ничего, что как-то позабыли объяснить? Господи...
Оскалила на него зубы. Вздрогнул. Привидения не боится, а меня боится.
- Оборотень, я не могу. Честное слово. Ты же сытая, у тебя энергии на перекидывание должно хватить.
Зарычала - разозлилась на него неимоверно! Бока чешутся, может, там насекомые завелись? Уф, противно. Терпеть не могу, вычесал бы кто! А то лапами и не дотянешься никак.
- Спокойно, оборотень... Спокойно...Попробуй расслабиться и представить себя человеком...
Теперь - точно боится. Человек, который боится, пахнет иначе - кисловато. Легко сказать - представь. Бока чесались всё больше. Там точно кто-то бегает. Попыталась стряхнуть, даже по полу катнулась. Нет, нужно в человека! Срочно!
- Что, не выходит? - озабоченно поморщился. Потер лоб...
Мотнула мордой.
- Попробуй еще раз. Расслабься, ничего не бойся, не получится сейчас, получится потом...
Расслабилась, представила. Снова и снова. И еще раз. И опять. Не получилось. Не получилось потом!
- Спокойно... Спокойно, оборотень... Всё хорошо... Я подкоплю силенок и вытряхну тебя обратно, только ты спокойно...
И погладил по спине, как домашнюю кошечку. Подставила ему бок - и его погладил, даже почесал, а всё равно пахнет от него кисло. Перекатилась на бок, от буржуйки веяло приятным и сухим теплом. Быстро разморило после снега по самое брюхо, лениво наблюдала за Ежом снизу вверх...
Вот он снял куртку, встряхнул, обдавая капельками талой воды, натянул обратно. Вот пошарил в ларе, подкинул поленце в печку, почти наощупь - это только мне видно, наверно, а ему темно - нашел еще одну свечу. В ее свете лицо у Ежа хищное, черты резкие, словно бы прорезанные по дереву стамеской, только не заглаженные еще шкуркой. Темные мазки впалых щек, черные провалы глаз, от углов губ и вниз - разводы теней.
Нашел травы, заварил, поставил томиться на печи в кружке. Достал из чугунка тушку тетерева, на запах совсем не вкусную, водянисто-переваренную, как он это ест? Мясо должно быть свежим... Как сегодняшний утренний трусачок. Облизнулась... Время охоты еще не пришло, подождать до ночи. Сейчас - спать.