Страница 13 из 28
Мораль отсюда, господа, такая - пить на выезде меньше нужно во избежание конфуза. Или хотя бы закусывать - оченно полезно всем нервнобольным и косоруким. И особенно товарищам, которые замеры делают, и еще тем, которые сверяют карты. А еще - поменьше болтать на пьяную голову...
...Так вот, выпьем за то...
Андрей
Дальше был кошмар. Или нечто, кошмар напоминающее. Липкий сон, который наваливается прелым тюфяком и душит. Оборотница ушла, легко и плавно перетекла в свою звериную ипостась, черной тенью выскользнула из дома и растаяла в холоде. А дверь оставила нараспашку. Доплелся, закрыл. Постепенно отходили пальцы на ногах, их резало и кололо, пальцы на руках распухли, голова горела. Это жар. Собрать бы хоть сколько-то сил и попробовать связаться с приятелем или отцом. Отец, правда, очень далеко, его антикварный магазинчик в Гдыне, вряд ли "докричишься"... Остается надеяться, что или Виталька услышит, или удастся немного отлежаться и самому "прыгнуть" до дома. Или, если оборотень совсем не спятит, доползти до города на своих двоих. Там уже вызвонить помощь. Нет ли погони? Впрочем, в такой глуши и погоня? Маловероятно.
А оборотень - непонятная. Ведет себя как необученный новичок, но при всем том перетекает из ипостаси в ипостась так, словно бы зооморф от рождения. Впрочем, по глазам понял - застит их безумие едва дорвавшегося до живой крови зверя. И еще понял, что если сейчас оборотень возвратится с охоты без добычи, то добычей сделается он, Андрей. Хватит ли энергии на новое "аpage"?
Главное, не прозевать момент, когда она появится...
Не прозевать...
Потолок в домике оказался грязный, подкопченый, темно. Красное всё вокруг. Почему красное? Как кровь... Ах, да, это печка. Всё равно страшно, противно, тоскливо, жарко. Это температура. Ничего, перетерпим. Режет оттаявшие конечности...
В начале ноября перекупил у одного клиента две совершенно прелестные вещицы - амулеты удачи начала семнадцатого века, Южная Германия, работы кого-то из учеников Вигилянция Мудрого или даже самого Вигилянция – отец бы обзавидовался. Не успел показать. Бронза, литье, фирменный стиль – кулоны в виде фигурок львов дюймового размера. Энергии чуть, успели за века разрядиться, но энергия - дело наживное. Один можно выгодно продать, другой оставить для коллекции. Только сначала оказать отцу. Жарко... Отец далеко. Мать еще дальше. Вообще неизвестно, где... Интересно, кто-нибудь уже обнаружил пропажу антиквара Андрея Мирославовича Шаговского? Отец должен был уже давно заволноваться.
Жарко...
Скрипнула дверь. Длинно, тоскливо. Обдало холодом, потом теплым и влажным дыханием. Открыл глаза - она. Облизывается. Морда в крови. Но мало, мало ей. Она сейчас еще не насытилась убийствами, готова убивать всё, что шевелится. Не из-за голода, всего лишь инстинкт зверя.
Ударил по алчной морде наотмашь, сильно, как мог - так надо, оборотень должен знать хозяина. Не то, чтобы очень уж хотелось становиться ее хозяином. Просто не желал погибать в когтях оборотня.
- Apage, bestia! - вложил всю волю и уверенность в латынь.
Она отшатывается, утекает.
Жарко...
Она, теперь уже девушка с темными волосами, плачет у кровати.
- Помогите мне... Я хочу быть человеком.
Я тоже хочу, чтобы она оставалась человеком, иначе мне не выжить. А жить хочется. Всего двадцать шесть лет.
- Баш на баш... Постараюсь помочь тебе... ты поможешь мне... выкарабкаться...
Думал, не поймет. Но всё поняла. Ушла. Стучала посудой. Потом теребила, заставила сесть, подсунула к губам кружку. Горячий чай в ней пах хвоей, мятой и чабрецом. Возможно, очень правильно, только вот подбор трав... Но выпил с жадностью.
- Есть хотите? Я вам бульона сварила, из тетерева. Будете?
- Буду...
Едва соленый и пахнет неприятно. И, в общем, не так уж и хочется... Всё равно выпил до дна по привычке последнего месяца - съедать всё, потому что в следующий раз могут и не покормить. Откинулся на койку. Тряпье воняет омерзительно. Но когда холодно, выбирать не приходится.
- У вас температура, знаете?
- Ага. Высокая?
- Не знаю, я не умею определять. Но, кажется, вы очень горячий. Вы простыли, наверно.
Чередование алого света и мазутных мазков теней на потолке.
- Отлежусь.
- Еще хотите есть? Я могу вам мяса дать. Или бульона?
- Потом...
Снились оборотни с длиннющими зубами и почему-то крыльями, они терзали прикованное к скале за какой-то надобностью несчастное тело Андрея Шаговского, рвали на клочки, клевали... Хохотали и выли... И вроде еще маячили какой-то факел, кто-то осуждающе хмыкал, но факел вроде был из другой оперы, так и не разобрался...
Алина
Страшно. Очень страшно, если вдуматься. Только вдумываться и оставалось. Когда, опустошенная, возвратилась - и в домик, и в себя - вместе возвратился и страх. Опять этот, который всё еще ощущается возможной "добычей", что-то прошептал, и снова шкуру содрало и вывернуло. В самый последний момент, когда уже забылось всё и вся. А в следующий раз его ведь с его странными и действенными словами может и не быть рядом. А я сама... не умею обратно... Испугалась за него. Он велел принести ему поесть - принесла. И еще он просил травы - траву пришлось выуживать из-под снега, находить по запаху. Далеко от дома не отходила, поэтому нашла мало. Брала ту, что пахла подходяще. Не знала, будет ли толк. Но хоть чай. И еще бульон ему. Самой тоже продолжало хотеться есть - это ведь ненормально, что оно постоянно хочется? Только что вытерзала * (диалектн. сибир. охотнич. – разодрать и съесть) двух перепелок, белку и тетерю. Вторую ему.