Страница 80 из 90
Полинезийское каноэ с балансиром и парусом из циновки. XIX в.
Собственным изобретением полинезийцев стало каноэ с двойным корпусом — катамаран. Такие суда, состоящие из двух больших лодок, соединенных дощатым настилом (на нем обычно устраивали каюту), несколько уступали каноэ с балансиром в скорости, но значительно превосходили их в грузоподъемности. Некоторые суда полинезийцев вмещали до 300 человек и до 50 т груза. В 1774 году капитан Кук видел полинезийский флот, состоявший из 160 двойных гребных военных судов и 170 небольших грузовых лодок под парусами. Всего на борту кораблей этой армады находилось 7760 человек.
Полинезийские двухкорпусные лодки. Острова Тонга, 1774 г.
Скорость судов полинезийцев поражала европейцев. Капитан Кук писал, что все без исключения лодки жителей островов Тонга обгоняли его корабль. Американец Уилки, побывавший в Полинезии в первой половине XIX века, свидетельствует, что каноэ туземцев ходили с невероятной скоростью — до 12–14 узлов, а наиболее скоростные из них делали 18–22 мили в час.
Из восточных островов Полинезии остров Пасхи был, судя по всему, заселён одним из первых. Другим главным направлением миграции являлись Гавайские острова. Они были населены уже к концу I тысячелетия нашей эры, а возможно, и на тысячу лет раньше (этот вопрос остается дискуссионным). Ко времени прибытия европейцев практически все острова Полинезии, за исключением бесплодных и наиболее изолированных, были заселены полинезийцами.
Но всё-таки, каким же образом «мореплаватели солнечного восхода» преодолевали огромные океанские пространства? Ведь для этого требовались немалые познания в области навигации!
Ещё в середине XX века новозеландский ученый Эндрю Шарп на основе изучения большого числа этнографических материалов сделал неутешительный вывод: заселение островов Полинезии стало результатом так называемых безвозвратных плаваний моряков, заблудившихся в океане и беспомощно гонимых ветром и волнами. Прибитые волей случая к берегу какого-нибудь острова, они уже не могли определить пройденный путь и вернуться назад. Шарп также заметил, что распространенные у полинезийцев сельскохозяйственные культуры и домашние животные встречаются не на всех островах Полинезии, и заключил, что их распространение не связано с целенаправленными плаваниями и также является результатом случайности. Впрочем, позднее, под давлением неопровержимых свидетельств, Шарп изменил свою точку зрения, но продолжал утверждать, что полинезийцы не имели сколько-нибудь серьезных навыков навигации…
Четыре десятилетия назад взгляды Шарпа разделяло большинство географов и антропологов — до тех пор, пока они не были оспорены другим новозеландцем, Дэвидом Льюисом. В 1965 году Льюис на практике проверил полинезийские легенды с их ссылками на звезды, сезоны плаваний и погодные условия во время своего собственного плавания от острова Таити к Новой Зеландии. Впоследствии он предпринял обширное исследование традиционных методов навигации у полинезийцев. Он рылся в старых книгах XVIII–XIX веков, где описывались методы мореплавания, принятые у туземцев, изучал устные предания полинезийцев, отыскал даже несколько стариков-островитян, которые еще помнили древние приемы навигации. Результат исследования Льюиса был более чем убедителен: «мореплаватели солнечного восхода» могли совершать рейсы практически любой степени сложности, открывать новые земли, возвращаться домой, а затем снова безошибочно находить в океане открытые ими острова. Унесенные штормом в неизвестные воды, полинезийские моряки умели установить свое положение и отыскать кратчайший путь к дому или к какому-нибудь другому известному им острову.
Это открытие сняло покров с одной из последних тайн полинезийцев. В дальнейшем ряд успешных практических экспериментов — в частности, плавание американца Бена Финни на полинезийском каноэ от Гавайев до Таити в 1976 году — в полной мере подтвердили выводы Льюиса и позволили раскрыть ряд дополнительных деталей. Сегодня наука имеет в своем распоряжении неопровержимые факты, доказывающие, что традиционные навигационные знания полинезийцев позволяли им без особых проблем совершать тысячемильные плавания.
Таким образом, решение полинезийской проблемы оказалось более простым и более очевидным, чем полагали еще сорок лет назад. Однако для разгадки тайн «мореплавателей солнечного восхода» потребовались десятилетия интенсивных исследований в самых различных областях. Лишь объединение усилий ученых разных специальностей позволило найти правильные ответы, в то время как попытки разрешить загадки Полинезии в рамках какой-то одной дисциплины — археологии, антропологии или лингвистики — лишь уводили ученых далеко в сторону и ставили новые проблемы.
Впрочем, многие загадки Полинезии все-таки пока остаются без ответа, например: откуда у островитян появился южноамериканский сладкий картофель?
В настоящее время ни один серьёзный учёный не отрицает того факта, что задолго до Колумба между жителями Полинезии и Южной Америки, несмотря на разделяющие их невообразимые океанские пространства, существовали реальные связи. Картофель кумара вырастает из клубня. Его не могли перенести в Полинезию птицы, клубни картофеля не могли быть принесены и морскими течениями. Их мог принести только человек. Следовательно, кумара занесён в Полинезию людьми, которые пересекли Тихий океан в самой широкой и пустынной его части — чуть южнее экватора.
Но кто были эти отважные мореплаватели? Полинезийцы или жители прибрежных районов Южной Америки?
Учитывая высокое мореходное искусство полинезийцев, большинство ученых считают, что это именно они пересекли Тихий океан. «Полинезийские экспедиции, — пишет Ю. В. Кнорозов, — должны были, конечно, попасть и на побережье Америки, базируясь скорее всего на островах Маркизского архипелага. В Полинезии бывают сезоны, когда дуют достаточно сильные западные ветры. Кроме того, экспедиции следовало предпочесть идти против обычно господствующих восточных пассатов, чтобы в случае истощения съестных припасов можно было с попутным ветром быстро вернуться назад. Берега Америки, сравнительно густо населенные, вряд ли подходили для основания там колоний. Возможно, контакты ограничивались только разведочными экспедициями. Запасаясь на американском берегу съестными припасами, полинезийцы вывезли оттуда местные культурные растения. Перуанский сладкий картофель — кумар — попал в Полинезию под тем же названием, что свидетельствует о прямых контактах полинезийцев с местными жителями… Наиболее благоприятный маршрут на восток для полинезийцев пролегал в непосредственной близости к экватору, мехцу встречными Северным и Южным Экваториальными течениями, где возникает восточное противоэкватори-альное течение, хотя и ненадежное. Однако, возвращаясь на свои остоова, полинезийцы могли проплыть на юг вдоль американского берега примерно до широты города Лимы, чтобы воспользоваться попутным Южным Экваториальным течением, хорошо им известным».
В легендах и мифах полинезийцев сохранилось множество припоминаний о плаваниях их предков к далеким землям на востоке. Так, на Маркизских островах рассказывают легенду об огромной лодке-катамаране «Кахуа», которую построили люди с острова Хива-Оа. Лодка была так велика, что вычерпывающие воду моряки не могли дотянуться со своими черпаками даже до прорезей в бортах. Две её секции соединялись дощатой платформой, на которой стоял навес из пальмовых листьев. Под ним хранились запасы пищи. Эта лодка сначала поплыла на северо-запад, чтобы посетить остров Нуку-Хива, а затем повернула на восток, и после долгого плавания пришла к побережью страны, которую полинезийцы назвали Те-Фити. Какое-то время полинезийские моряки пробыли на новой земле, а потом, оставив здесь часть своих людей, вернулись на остров Хива-Оа…