Страница 6 из 58
— Да, и тачки «Сюзерена» у них тоже нет.
— Ну… ладно, я не подумал об этом, поедешь с нами, — поворачиваясь к двери в коморку, сказал босс.
Сан Саныч слегка ударил кулаком по плечу Коляна, чтобы тот обернулся, и с радостью сказал:
— Яху! Опять я уговорил босса взять меня с собой. Дай пять.
Колян не отказал другу. Он дал ему пять, только подзатыльников. Сан Саныч заорал, как кот, которому наступили на хвост.
Через минуту Роман вышел из коморки, но уже в герме-куртке и в своих любимых темных очках. За пазухой трехствольное ружье, заряженное серебряными патронами.
Байкеры вошли в гараж площадью в 150 квадратных метров и, оседлав свих прытких «коней» понеслись в город.
Они летели по городу, угрожая смертью всем, кто слишком много глазеет.
Остановившись возле высокого жилого дома и, повернувшись к своим братьям, Роман отчетливо сказал:
— Приехали! Витя, Монах и Сан Саныч пойдете со мной, а вы подвалите через пять минут на пятьдесят пятый этаж. Понятно?
— Конечно, босс, — прохрипел Колян.
— Ты Дизелист, чтобы вовремя появился, не то я тебя вышвырну на ту же свалку, на которой и подобрал! — пригрозил Роман.
— Куда он денется? Я воткну ему в заднее место паяльник, если не пойдет! — сухо и грозно пообещал Колян.
Роман ловко высунул из-под сидения своего мотоцикла ружье, которое стреляло колючими патронами, что способны рвать на две части торс человека. Первые три заряженных патрона были золотыми, остальные в карманах — серебряные.
Серебряные рудники в другом городе приносили ему огромные деньги, но сейчас, когда они нужны больше всего, завод загребли правоохранительные органы. Разве могли быть собственные серебряные рудники у разбойника убийцы, а иногда и насильника? Он их отжал у богатого предпринимателя путем шантажа.
На улице было прохладно. Чуть моросил дождь, и небо закрывали облака. Улица Малышева — одна из самых шумных.
Где-то вдалеке сверкали голограммы, как и вчера. Воздух был довольно чистый и приятный, в сравнении с десятыми годами второго тысячелетия. Тогда в городе было столько пыли и газов, что хоть противогаз одевай.
Роман широко распахнул дверь в подъезд, вошел и вызвал лифт. Витя встал рядом со своим боссом в ожидании лифта. Через короткий промежуток времени, лифт прибыл на первый этаж, и из него вышел мужичок с большой сумкой в руках. В цилиндре еще осталась девушка. Роман посмотрел на нее и сказал, чтобы она проваливала быстрее, иначе ей придется потеть под Монахом. Девушка упорхала, как бабочка.
Байкеров было сразу заметно среди обычных жителей города. Они всегда носили герме-куртки или кожанки с темными очками. Они не боялись выделяться, наоборот, следовали этому.
Монах жадно посмотрел на уходившую девушку и прохрипел:
— Почему ты ее отпустил?
— Мы не за этим выехали в город! — грубо ответил Роман.
Монах недовольно посмотрел на босса и сплюнул.
«Не за этим выехали в город!..» — про себя ворчливо, выругался он. «Всегда ты меня ограничиваешь.»
Байкеры вошли в лифт, и расселись на все сидение.
Монах глотнул пива из алюминиевой банки, которое он носил всегда с собой, и дверцы лифта открылись.
Роман вышел первым, так как только он знал нужную им квартиру. Тут подбежал Сан Саныч и начал осматривать указанную Романом дверь. Он заметил, как в тонкий сверхпрочный пластиковый покров мастерски влиты провода и покрыты чуть прозрачным веществом.
— Ну что? — спросил Роман.
— А вы не хотели меня брать с собой… — тихо сказал Сан Саныч. — Тут идеальная оборонная система!
Роман сунул руки в карманы штанов из крокодильей кожи и стал подумывать, как лучше открыть дверь.
Монах поделился пивом с Витей и так громко отрыгнул газы, что исходящий звук можно было услышать по всему подъезду. Эхо ушло вниз по шахте лифта.
Сан Саныч вертелся возле двери, как только мог. Он ложился на пол, чтобы посмотреть что-то в самом низу двери. Но никак не смел стукать по двери, так как, если он это сделает, то сразу прозвучит предупреждение и микроавтоматы, встроенные в самый верх двери приготовятся к стрельбе.
— Ладно, Сан Саныч, — сказал ему босс. — Сейчас я нажму на сигнал и, если кто-то откроет, я наставляю ружье ему в лоб, тогда заходим в квартиру, а если никого нет, ты будешь отключать оборонную систему.
Сан Саныч сгинул от двери подальше. На его место встал Роман и нежно мизинчиком правой руки нажал на треугольную кнопочку, которая находилась немного выше середины двери.
За дверью было тихо, возможно так только казалось, потому что дверь была не проницаема звуком.
— Максим, к вам пришли, — объявил мягкий сочный голос в квартире.
Он встал с надувного дивана и бодро зашагал к двери. Посмотрел на маленький дисплей, который находился на двери, и увидел бритого широкоплечего мужика. Роман был здоровым тренированным.
Максим открыл дверь. В миг к его лбу прижалось трехствольное дуло и толкнуло назад. Глаз Романа из-за темно-зеркальных очков не было видно.
— Попался, сопляк!.. — гавкнул Роман и стал дальше толкать Максима дулом в лоб.
Максим растерялся. Кто такие? Что надо? Но позже обратил внимание на одежду и
догадался, кто эти люди.
Остальные байкеры последовали за боссом.
Монах очень ждал, что в квартире будет какая-нибудь девушка, и, пуская слюни, поглядывал по сторонам.
Максим отходил назад и думал, что предпринять. Рефлекторно он вспомнил о Яне. Ведь, она только что ушла в магазин. Может быть, они ее повстречали и увезли к себе в штаб, как делают это обычно?
Босс байкеров проходил все дальше и дальше в квартиру, осматривая ее. Наконец он убрал дуло со лба Максима и с размаху хотел ударить его по голове, но реакция
Максима не подвела — тяжелое дуло просвистело возле головы и опустилось вниз. Воспользовавшись этой секундой, Максим ударил Роману прямо в солнечное сплетение. Роман после сильного удара непроизвольно выбросил из себя весь воздух и не смог больше вздохнуть. Но, не смотря на это, он повторил замах ружьем и попал в цель. Максима развернуло, он упал и отключился, а на дуле ружья осталась свежая кровь. Под головой оглушенного тела образовалась красная лужица.
Когда Роман очухался от нанесенного ему удара, сказал:
— Забирайте, что хотите, а я посмотрю, нет ли кого еще в доме.
После этих слов все разбежались по квартире, пиная, разбивая различные предметы. Монах пошел на кухню, Витя в соседнюю комнату, а Сан Саныч забегал кругами и не знал куда податься.
Как только все разошлись, в квартиру вошли Колян и пьяный Дизелист. Он, как всегда, где-то нашел водки.
— Эй, босс. Ну что делать то?.. Вот я, я пришел и трезв как язвенник! — шатаясь, просипел Дизелист.
Роман, уходя в спальню, сказал ему:
— Делай что хочешь…
Дизелист подошел к телу Максима и принял его за пьяного:
— О, собрат! Ты шо тут лежишь? Пойдем со мной, я знаю, где можно выпить! Ну, давай поднимайся.
Он присел, чуть не упав назад, и стал поднимать Максима, но не смог. Потрепал его за одежду и этим сделал себе хуже: Максим очнулся, его первая реакция была: схватить байкера за подбородок левой рукой, а правой ударить в левый глаз. Дизелист отлетел и приземлился на заднее место, не в силах больше подняться, закрыл левый глаз.
Максим кое-как поднялся на ноги. В глазах у него было темно, голова трещала от боли, а белая рубаха, в которую он был одет, вся измазана кровью. Он тихо прошел в кухню, чтобы взять какой-нибудь нож. Там он встретил Монаха, который сидел за столом и ел его любимый торт, который припасен на день рождения.
Воспользовавшись тем, что Монах сидел спиной к нему, Максим незаметно подкрался. Позади стола, за которым сидел Монах, стоял еще один, с кухонным комбайном. Посмотрев направо, Максим, увидел комбайн и взял его в руки.
Поднял комбайн вверх, и резко опустил на голову байкера. Монаха прибило к столу, торт подпрыгнул. Голова сильно заболела. Он схватился левой рукой за больное место, обернулся, увидел перед собой Максима и торопливо подобрал со стола большой нож, которым только что отрезал себе кусок торта. Резко провел ножом дугу в воздухе и немного задел отошедшего противника. Нож прорезал на теле Максима полосу глубиной в два сантиметра. Максим загнулся больше не в силах ничего сделать, упал на колени, потом на грудь. Монах повертел нож в руке и с силой вонзил его в спину упавшего противника. Из-под лезвия ножа потекла кровь, лезвие пронзило сердце, но оно с упорством продолжало биться, тем самым, повреждая себя еще больше. Ручка ножа шевелилась от упрямых толчков сердца. Каждый его удар постепенно становился все слабее и слабее. Дыхание прекратилось. Байкер вытер руку об белую испачканную рубаху и пробормотал: