Страница 29 из 77
Теперь снова вернемся к Канту. На его страницах не найти термина «бессознательное». Но мы в прошлой главе просили читателя запомнить другой термин – «темные представления», о которых речь шла в конкурсной работе 1764 года. Вот выразительная запись из черновиков Канта. «Рассудок больше всего действует в темноте… Темные представления выразительнее ясных. Мораль. Только внести в них ясность. Акушерка мыслей. Все акты рассудка и разума могут происходить в темноте… Красота должна быть неизреченной. Мы не всегда можем выразить в словах то, что мы думаем». Если к этому прибавить еще ряд не менее решительных, аналогичных заявлений Канта, разбросанных по другим черновикам, то перекличка между ним и Адамаром – Пуанкаре получится удивительная. Современная эвристика занимается проблемами, которые уже волновали Канта.
Нам могут возразить, что в «Критике чистого разума» не упоминаются и «темные представления» (речь о них идет только в ранних и поздних работах). Тем не менее идея бессознательного, притом активного, творческого начала выражена недвусмысленно. Кант говорит о спонтанности мышления. Рассудок благодаря продуктивному воображению сам спонтанно, то есть стихийно, помимо сознательного контроля, создает свои понятия. «Способность воображения есть спонтанность». Такова одна из центральных идей «Критики чистого разума».
Но где гарантия, спросит читатель, что наше воображение родит именно искомое понятие, а не нагородит черт знает что? Это проблема истинности познания, о которой речь шла выше. К тому же, как мы уже выяснили, созидательная деятельность воображения обусловлена, во-первых, готовыми конструкциями (категориями), а во-вторых, наличным строительным материалом – эмпирическими данными. Именно поэтому воображение возводит не воздушный замок, а прочное здание науки. Продуктивное воображение но пустая фантазия. Это рабочий инструмент синтеза чувственности и рассудка.
Канту мало общей констатации факта. Он пытается уточнить сам ход этого синтеза и обнаруживает некую промежуточную фазу, среднее звено между чувственностью и абстрактным мышлением. В «Критике чистого разума» появляется новый термин – схема. Это как бы полуфабрикат продуктивного воображения, нечто совсем удивительное – с одной стороны, чувственное, с другой – интеллектуальное, «посредующее представление», «чувственное понятие». Гегель потом (в другой связи) скажет «абстрактное представление», но великого диалектика проблема синтеза интересовать не станет, от чувственности он будет ждать лишь одни неприятности; дух, по его мнению, и без чувственности своим ходом идет к истине, которая раскрывается в тождестве бытия и мышления. Кант – диалектик не столь великий, но решить пытается именно диалектическую задачу – совместить противоположность чувственного и логического.
Схему, подчеркивает Кант, следует отличать от образа. Последний всегда нагляден. Пять точек, расположенных одна за другой, – образ некоего количества, чистая схема количества – число. В основе понятий лежат не образы, а схемы. Как они возникают, сказать трудно, – это «скрытое в глубине человеческой души искусство, настоящие приемы которого нам вряд ли когда-либо удастся угадать». Кант, правда, указывает на опосредующий механизм синтеза чувственности и рассудка – время. Временной ряд одинаково присущ как созерцаниям, так и понятиям. Время лежит в основе схем.
Если взглянуть теперь снова на категории, то станет ясно, как Кант представляет себе внеопытное возникновение категорий, уже упоминавшийся нами «эпигенез чистого разума». Каждая категория имеет свою схему. Что такое схема субстанции? Постоянство реальности во времени. Схема причинности? Реальность, за которой следует другая реальность. С помощью времени наше воображение конструирует категории, те самые, что «предписывают» законы природе. Чтобы вырваться за пределы природы, надо преодолеть время. Вывод запомним; когда вернемся к Блоку, мы вспомним о нем.
Хотя природу интуиции нам он не прояснит. Пора произнести это слово. Считается, что Кант изгнал интуицию из сферы интеллекта, поместив ее целиком в сферу чувственности. На самом деле Кант изгнал только слово, понятие же он расширил и обогатил. Термином «интуиция» Декарт и Спиноза, как и их предшественники, обозначали пассивное непосредственное усмотрение истины. Кант принял такое толкование термина; по его мнению, пассивны чувства. Поскольку интеллект деятелен, в нем нет места для интуиции. Интуиция, по Канту, может быть только чувственной.
Сегодня мы иначе смотрим на интуицию. Мы видим в ней непосредственную способность к творчеству, отысканию того, что нужно. Пассивного познания вообще не существует. Как свидетельствуют новейшие психологические исследования, даже на уровне органов чувств человеческая психика активна, здесь нет автоматического фотографирования, здесь также идет весьма своеобразный творческий процесс. Деятельное начало в интеллекте, которое Кант назвал продуктивным воображением, представляет собой разновидность интуиции.
Помимо образования понятий, интуиция нужна еще в одном важном деле – в их использовании. Ученый (как и любой другой смертный) должен не только располагать набором общих правил, законов, принципов, но и уметь применять их в конкретных, единичных обстоятельствах. Кант называет это интуитивное уменье способностью суждения.«Способность суждения есть отличительная черта так называемой смекалки, и отсутствие ее нельзя восполнить никакой школой, так как школа может дать даже ограниченному рассудку, как бы вдолбить в него сколько угодно правил, заимствованных у других, но способность правильно пользоваться ими должна быть присуща даже ученику, и если нет этого естественного дара, то никакие правила, которые были бы предписаны ему с этой целью, не гарантируют его от ошибочного применения их… Отсутствие способности суждения есть, собственно, то, что называют глупостью, и против этого недостатка лекарства нет».
Под другими названиями, но основные виды интуиции в ее современном понимании Кантом описаны (дальше будет идти речь и о художественной, и о нравственной интуиции). Интуиция сопровождает познание при его движении в любом направлении – «вверх», когда возникают абстракции, и «вниз», когда эти абстракции идут в дело. В первом случае работает продуктивное воображение, во втором – способность суждения. Без них функционирование рассудка невозможно.
Итак, рассудок и интуитивная способность суждения. Кроме этих двух, Кант называет еще одну сферу интеллектуальной деятельности, высший ее этаж – разум.В широком смысле слова разум для Канта равнозначен всему логическому мышлению. Иногда, правда, Кант бывает непоследователен и употребляет в этом значении термин «рассудок». В узком смысле слова рассудок – сфера науки, здесь осуществляется познавательный синтез; разум – высшая контрольная и направляющая инстанция, это сфера философии. Аналитика – учение о рассудке, диалектика – учение о разуме.
…Именно над аналитикой он бился годами. Все остальное, три четверти книги, было написано. Не хватало начала и центрального звена. Кант не мог решить главную задачу – показать, как возникает научное знание. Он как бы стоял перед глухой стеной и пытался пальцами выковырять кирпичи. С железным упорством он делал свое дело, день за днем, месяц за месяцем. И стена рухнула. Это пришло как озарение. И осталось навеки.
Прогресс науки – освобождение от предрассудков. В том числе и от предрассудка о всемогуществе научного знания. Одна из иллюзий, порожденных ранним Просвещением: «Наука все может» – может доказать бытие бога, обосновать бессмертие души, раскрыть все тайны бытия человека. Показать беспочвенность подобных претензий – одна из задач кантовской самокритики разума.
Диалектика, по Канту, – логика видимости. Дело в том, что разум обладает способностью создавать иллюзии, принимать кажущееся за действительное. Задача критики – внести ясность. Поэтому кантовская диалектика начинается с уточнения понятия «видимость». Это не галлюцинация, не фантом, который представляет собой порождение индивидуального сознания. Видимость – иллюзия, которой «никак нельзя избежать». Нам кажется, что Солнце движется по небосводу, это видят все, но подлинным явлением природы, определяющим смену дня и ночи, служит вращение Земли вокруг своей оси; явление и видимость – различные понятия. Помимо эмпирической, может быть логическая видимость, которая возникает из нарушения логических правил. В обоих этих случаях легко устранить ошибку. Труднее дело обстоит с трансцендентальной, философской видимостью, когда высказываются суждения о вещах, лежащих за пределами возможного опыта. Например, суждение «мир должен иметь начало во времени».